— Вы на что-то намекаете? — лучшая защита — это нападение, все об этом знают.

— Ну, что Вы?! Просто у Вас был такой мечтательный вид.

Вот это он завернул, не уж-то думая о поимке крысы я могла иметь мечтательный вид? Очень сомневаюсь, но он явно настроен, вывести меня на щепетильную тему. Я не очень готова сейчас двигаться по тонкому льду, но выбора, похоже, мне не оставили.

— Поделитесь, пожалуйста, Вашими размышлениями, наверняка приятная тема скрасит сегодняшний вечер, — и так сладко при этом улыбается, что так и хочется ему какой-нибудь гадостью ответить.

— Дело в том, что мой муж предложил сегодняшний трофей в виде чучела разместить в моей комнате, вот сижу, обдумываю, где он будет смотреться выигрышней всего, — пожала я плечами, и окинула его таким оценивающим взглядом, как будто примеряясь, куда буду размещать и его чучело тоже.

Злой ответный взгляд я получила незамедлительно. А ещё были одобрительные высказывания и истеричные ахи и вздохи, говорящие о том, что нежные дамы не оценили моего рвения. Только маркиза Лебрен, понимающе ухмыльнулась, и, решив воспользоваться ее расположением, поспешила сменить тему.

— Прошу прощение за невнимательность, но на что Вы спрашивали моего согласия?

— Сегодня для нас будут петь русские романсы, не могли бы Вы в общих чертах рассказывать нам, о чем они?

— Хотите, чтобы я перевела для Вас стихи? — удивилась я.

— О, мы прекрасно понимаем, что поэзию невозможно переводить дословно, они теряют весь сой шарм, но уж очень интересно.

— Думаю, это не проблема, с удовольствием удовлетворю Ваше любопытство.

— Замечательно.

Ей действительно нужны эти переводы, или она настолько наблюдательна, что заметив мою растерянность, решила прийти на помощь?

— Вашей пытливости нет предела, — мягко укорил маркизу барон Дюпре.

— Зато для меня жизнь всегда интересна.

Хорошая жизненная позиция, в наше время эта умная женщина ворочала бы целыми корпорациями, как опытный жонглёр кинжалами. Или служила бы в разведке с её-то проницательностью.

— А может, Вы нам что-нибудь и сами споёте? — вдруг предложила маркиза.

Я криво улыбнулась. Что за напасть, вытащила меня из одной щекотливой ситуации и поставила в другу более неловкую.

— Мама, не думаю, что это хорошая идея, — раздался спокойный, почти скучающий голос Тристана. — Доктор советовал полный покой маркизе ДеБюси.

— Да, Вы правы, пожалуй, — согласилась она. Толи распознав в его голосе беспокойство, толи прочитала на моем лице безграничное счастье от своего предложения.

— Ты ещё и петь не умеешь? — очень тихо, только для меня спросил сидящий рядом Жак.

— Помнишь, как я танцую?

— Ещё бы, делать что-то хуже просто не возможно, — закатил он глаза.

— Ещё как возможно. Петь!

Жак чуть не подавился от моего заявления.

— Нужно было догадаться, учитывая, что в такт ты попадать, не умеешь даже движением.

— Я вообще очень талантлива, — съязвила я.

— Пожалуй, да, только пока мы не разгадали в чем именно, — хохотнул он.

Единственное, что меня устраивало в этой маленькой перепалке, так это то, что со стороны это должно было выглядеть как милое семейное воркование. Пусть Бланше немного поостудит свой пыл, а Тристану я все объясню через три дня, надеюсь, что он меня все же выслушает.

Закончив с ужином, мы перебрались в музыкальный салон, где все уже было готово для небольшого концерта.

В первую очередь усладить слух хозяев, как она сама высказалась, вызвалась Джустин Альман. Якобы в благодарность за приятный день, проведённый в поместье Лебрен, она хочет подарить им песню. Ну, да конечно любовная лирика в благодарность хозяйке. Тут и ежу понятно, что она тут для Тристана надрывается. Хотя злословила про себя я скорее от ревности, потому что петь эта мадмуазель не только умела, но и делала это поистине божественно. Тихий мелодичный голос тёк, казалось, без её усилий, рисовал образы и заставлял следовать за ними. Невероятной красоты звучание вынуждало сопереживать несчастной влюблённой из песни и желать её утешить. И с особым энтузиазмом эти эмоции выплёскивались на одного слушателя. Но Тристан был, не возмутим как скала, вот это иммунитет, а я, например, чуть не прослезилась, невзирая на всю бредовость ситуации. Поэтому, как только песня закончилась, я совершенно искренне поаплодировала, легко завидуя её способностям, но в тайне очень обрадовалась, что Лебрен не высказал особого восторга.

— Мадмуазель Альман, Вы как всегда на высоте, — поцеловал ей ручку Бланше.

— Спасибо, — сдержанно поблагодарила она, видимо расстроенная тем, что не получила подобного знака внимания от Лебрена.

Но настроение её в скоро улучшилось, когда выяснилось, что заезжие артисты, заливаясь соловьями, не могли отвести от неё взгляда, даря очень много лекарства её потрёпанному самолюбию. Да и мужчин можно понять, такая красота действительно редкость. Они пели, перемешивая французские, русские и итальянские романсы. Русские песни я тихо озвучивала маркизе Лебрен на ухо, пытаясь не мешать, остальным слушать.