— Назад можешь промотать чуток и приблизить? — увлечённый просмотром Семён даже не заметил, что перешел на «ты», но парень это воспринял как должное.

— Обидно, — хмыкнул тот. — Вроде бы и рядом, а номера хронически в мертвой зоне.

Действительно, номер микроавтобуса стал виден только перед поворотом на перекрёстке, но с такого расстояния, с учётом искажения, рассмотреть его не удалось. Скомкано поблагодарив охранника, Семён задумчиво побрёл к своей машине. Вот и что делать? — ломал он голову. Слишком странным было то, что ребята уехали куда-то с этим чудным мужиком. Будь на их месте кто-то другой, поверить можно, но они? Хотя, возможно, он что-то знал или заманил их, пообещав какие-то сведения. В любом случае Семён был уверен — с ребятами что-то случилось. Иначе они уже дали бы о себе знать: или на работу явились бы, или хотя бы позвонили, но машину бы отсюда забрали — это однозначно.

Уже забравшись обратно в салон «патриота», он вдруг уставился на торчащую из магнитолы флешку. Шансы на то, что парнишка-охранник имеет необходимые пользовательские права и навыки, позволяющие скинуть фрагмент видео на внешний носитель, были не велики, но в штате бизнес-центра обязаны числиться программисты, которые, пусть и не безвозмездно, но смогут помочь!

Семён вылетел из машины как ужаленный, дверь противно скрежетнула по корпусу слишком близко запаркованной рядом легковушки. Тут же раздался вой сигнализации, которому вторил вопль как назло приближавшегося владельца авто.

Не желая тратить время, Семён окинул критическим взглядом слегка поцарапанную дверцу ржавого корыта, гордо именуемого машиной. Достал бумажник и без лишних слов сунул кипящему праведным гневом крикуну пару пятитысячных купюр. Довод оказался веским, и пострадавшая сторона, боясь, что щедрый владелец отечественного джипа передумает, ретировалась, едва не подставив ржавую морду своего ведра под старавшийся успеть проскочить перекрёсток внедорожник.

Но Семён, давно потеряв интерес к происходящему за его спиной, спешил обратно в бизнес-центр. Как он и предполагал, прав доступа у охранника хватало лишь на просмотр, для прочих манипуляций пришлось связаться с местным сисадмином, в карман которых, после недолгих препирательств перекочевала без малого ещё одна красная бумажка. И спустя пятнадцать минут Семён стал счастливым обладателем чуть более чем двухчасового видеоролика с камер наблюдения. Вот только, что делать дальше, он не знал. Никогда ранее ему не приходилось искать людей. И тут вспомнилось, что делала Света. Полиция. «А почему бы и нет? — подумал Семён. — Представлюсь её мужчиной, ну, и по совместительству начальником, посетую на то, что уехала в отпуск и пропала, чем не повод?» Вот только он понимал, что без Светиных талантов заявление у него примут, а вот будут ли что-то делать дальше — вопрос.

Первым делом возникла дилемма: в какой участок ехать? По месту его жительства, Светиного — фактического, где она официально зарегистрирована не была, или же по месту их работы? О варианте подачи заявления в районное отделение, к которому прикреплено Патошино, он и думать не собирался. Те уж точно никого искать не будут. Но тут же Семёна озарило ещё кое-что, и это решило первоначальный вопрос: Света пропала при попытке разыскать сестру, об исчезновении которой органы уже извещены и, наверное, логичнее обратиться туда же.

Спустя немногим более получаса толкания в жутких вечерних пробках Семён оказался на месте. Не сказать, что его визиту были рады. Сотрудники, которые вели дело об исчезновении Светиной сестры, в этот час ещё находились на рабочих местах, но они явно были «на низком старте», мысленно пребывая за пределами отделения. Как выяснилось в связи с некими открывшимися обстоятельствами (распространяться о которых полицейские не собирались), с согласия самой же Светланы дело было закрыто примерно в то же время, когда девушка с друзьями внезапно ушли в отпуск. Сестру разыскиваемой в участке хорошо помнили, тут, как ни странно, она не озаботилась стиранием памяти, и это несколько облегчило Семёну задачу. Правда, поинтересовались, появилась ли Мария, на что мужчина утвердительно не смог ответить.

— Трубку домашнего телефона она, во всяком случае, не берёт, — пожал он плечами в ответ.

Пришлось подробно рассказать о внезапном желании Светы и помогавших ей в поисках сестры друзей отправиться в отпуск, о звонке откуда-то с другого конца страны. О случайно найденной возле издательства машине, на которой те уезжали. О полученном видеоролике с камер слежения бизнес-центра. Как ни странно, но полицейские заинтересовались происходящим. Возможно, потому, что немалое количество работы было выполнено за них? Однако Семёна не интересовало, какие мотивы сподвигли полицейских взяться за это дело. Он не на шутку волновался.

Тем же вечером дело было заведено, показания Семёна запротоколированы, ролик приобщен к делу, и ему велели ждать. Вот только бездействовать было сложно. Вернувшись домой около десяти вечера, Семён не мог найти себе место, как обезумевший от страха бездомный пёс внезапно попавший в клетку, он хаотично нарезал круги по квартире. В памяти то и дело всплывали фрагменты воспоминаний: вот здесь она сидела, поджав ноги и обнимая двумя руками кружку с парящим кофе, а на этом диване отсыпалась после лечения своего первого пациента — мальчугана из тогда ещё «его» больницы. Вспомнилось, как она, словно котенок, потягивалась, просыпаясь, как неожиданно вписалась в интерьер его холостяцкой квартиры, но, погрязнув в делах, так и не стала частью его жизни. Куда бы ни упал взгляд, всё напоминало о ней. Девушка, словно привидение, одновременно отсутствовала и в то же время была везде. Уснуть удалось только после повторного приема снотворного, далеко за полночь.

На следующее утро в клинике начались проблемы, которых давно опасался Сергей. Главарь эскулапов от бога или дьявола, тут уж кто как смотрит, объявил забастовку, выдвинув малореальные требования. Двое же вообще пришли с заранее написанными заявлениями об уходе. Руководители чем только не заманивали недавних обитателей психиатрической клиники, пытаясь уговорить остаться, но те стояли на своём:

— Мы в дурке в четырех стенах насиделись сполна, — упирался один. — И тут, кроме изматывающей работы и комнатушки, ничего не видим.