Шрифт:
Эмансипатка: Позвольте, ваш пиджачок.
(Помогает ему снять. Уходит в сторону и склоняется над пиджаком).
Бизнесмен: О, мне – позор, позор, позор! Уж лучше мне погибнуть, чем с пуговицей влипнуть. Не говорите пацанам, не пережить мне этот срам!
Учительница: Зря вы так! Между прочим, в XIX веке под Вознесенском дуэль произошла прямо на Соборной площади. На марше к плацу. Один улан оскорбил гусара, и тот потребовал незамедлительной дуэли. Но пистолеты не были заряжены. И тогда они воспользовались пуговицами от ментика. И знаете, улан его же пуговицей прострелил ему ногу.
Бизнесмен(тяжело поднимается, идет взад-вперед, хромая на одну ногу): Я, как гусар, мне больно и отрадно, я заслужил позор, хоть это и не важно.
Парень: Так я не понял, обмен трона на табурет состоится?
Учительница: Я уступаю вам трон на ваших условиях, вы так о нем мечтали, и вы так отважно дрались на дуэли!
Бизнесмен: Ну, что вы, что вы! Вы – царица! И вот ваш трон, прошу садиться! (Усаживает Учительницу на трон. Девушка прикалывает розу к платью Учительницы и набрасывает свой шелковый платок на ее плечи). Вы так прекрасны, спору нет!
Учительница: А как же вы?
Бизнесмен: Мне – табурет! (Садится). И буду я на нем творить, и осчастливлю этот жалкий мир пером! И завалю его стихом!
Обыватель: А как же мечта о кондиционерах?
Бизнесмен: Мечта останется мечтой, что без мечты поэт? Лишь жалкий стихоплет. Не на того нарвались, я не тот. (обращается к учительнице) Ведь из-за вас я дрался на дуэли, вы этого хотели?
(Учительница смущенно улыбается.)
Эмансипатка: А из-за меня никто на дуэли никогда не дрался. Даже на пуговицах.
Обыватель(берет из ее рук пиджак, рассматривает пришитые пуговицы): Как аккуратно пришито, можно сказать намертво! Мне никто так никогда не пришивал пуговицы! Вы знаете, холостяцкая жизнь, неглаженые рубашки, немытая посуда и, безусловно, обязательно хоть одна оторванная пуговица.
Эмансипатка: А как же Лариса Макаровна?
Обыватель: Лариса Макаровна – всего лишь мечта. Как у него про кондиционеры. У нее хороший муж и трое ребятишек. Я тут ни при чем. Она приносит по вечерам парное молоко, пять минут душевно поговорит со мной о погоде, о своих домочадцах и бежит к ним домой. А я остаюсь один в пустой холодной квартире. Наедине с телевизором и кружкой парного молока. А вы… Вы так замечательно пришиваете пуговицы. Намертво. Словно намертво к моему сердцу.
Парень: Не может быть! (Рассматривает пиджак, обращается к Эмансипатке) И это сделали вы? Невероятно! Вы, которая ненавидит самовары, семейный очаг и мужчин?
Эмансипатка: Много вы знаете, что я люблю и что ненавижу! (Приближается к самовару, гладит его). И вы… Вы все думаете, что я избавилась так легко от него из-за ненависти? Нет, вы ошибаетесь, я избавилась от него из-за любви. Что вы… Что вы все понимаете. Эта пустая квартира, похожая на гостиничный номер, белые стены, стеклянная мебель. И он, такой старый, такой добрый, напоминающий чаепития за круглым столом, всей семьей, большой семьей. И накрахмаленная скатерть, пахнущая свежестью. У меня нет круглого стола, у меня нет большой семьи, у меня нет накрахмаленной скатерти. У меня был только он… И, наверное, была надежда, что все еще будет, что он пригодится. Теперь нет и его. Теперь нет и надежды. Но наверно, так легче (плачет)…
Обыватель(садится возле нее на корточки): Вы плачете… Вам так идут слезы.
Эмансипатка: Я так давно… Так давно не плакала. Мне нельзя плакать. Я руковожу коллективом мужчин… И никто, никто из них не обратил ни разу на меня внимания. И никто никогда не дрался из-за меня на дуэли. (Плачет еще громче). Даже пуговицами.
Обыватель: Это я, можно сказать, из-за вас подрался. Чтобы вы обратили на меня внимание.
Эмансипатка: Это правда?
Обыватель: Это истина. А она вне правды или лжи.
Эмансипатка: А вы, оказывается философ. И настоящий герой.
Девушка: Герою самовары не нужны. Ему нужны пистолеты.
Обыватель(приободрившись): И то верно! Пожалуй, я возьму эту пару дуэлянтского оружия. Она мне еще пригодится! Вот теперь обмен может и состоятся. (Обращается к парню). Вам, насколько я знаю, приглянулся мой орден?