— И главное вовремя, — я вытащил пачку денег и сунул ему в карман. — Если оправдаешь доверие, столько же получишь потом.

— Оправдаю, оправдаю, ты не кипятись, — он мгновенно пересчитал деньги. И даже протянул мне руку на прощание.

Я попытался сделать вид, что не заметил. Но потом вдруг передумал. Интуиция мне подсказывала, что не протяни я руку, золотой зуб запросто, в один миг может плюнуть на деньги и послать нас ко всем чертям. Я чувствовал, что подобные им, конечно, знали цену деньгам, но не менее они требовали и за себя лично высокую плату. Хотя, наверняка, себя не так уж ценили. Поэтому я наспех пожал ему руку, позвал Смирнову, и слегка подхватив ее под локоть, скоренько стал удаляться.

— Эй, пацан! — крикнул мне в спину золотой зуб. Я похолодел. И оглянулся.

— А все-таки, чего при таких-то бабках ты при такой-то бабе! — он гнусно захихикал, довольный своей шуткой.

Я невольно сжал кулаки. По всем правилам мне следовало ринуться в драку, но мое положение это не позволяло. Меня выручила Смирнова.

— Идемте, Виталий Николаевич, не стоит с ними связываться.

Я сделал вид, что стоит, еще как стоит.

— Ну, я вас прошу, — Смирнова умоляюще на меня посмотрела.

Я облегченно вздохнул. Драться я не собирался. Но, похоже, золотой зуб решительно собирался меня вспомнить. Похоже, он все-таки был болельщиком. И какого черта они все так интересуются хоккеем. Хотя… Судя по золотому зубу, книжки он вряд ли бы читал. И в концертном зале я с трудом мог его представить.

Обратная дорога мне далась гораздо легче. И я понял, что человек может привыкнуть абсолютно ко всему. И к холоду в электричке, и к неудобным грязным сиденьям. Я даже как заправский пассажир занял более удобные места и соизволил хлебнуть остывший кофе из термоса.

— Но ведь у вас нет денег, — робко заметила Надежда Андреевна. — Как вы сможете с ними рассчитаться?

— Не волнуйтесь. Я неплохо в таежных местах зарабатывал.

— Но я должна… Должна как-то с вами рассчитаться. Это все вообще выглядит и странно, и неудобно. С какой стати вы обязаны мне помогать. Совершенно чужому человеку. Чужому…

Я промокнул губы салфеткой и внимательно посмотрел на Смирнову.

— А знаете, вы уже не выглядите такой чужой.

Она слегка покраснела и машинально стала завязывать узел на черном платке.

— Ну, в таком случае… Единственное, что я могу для вас сделать… Это… Вы человек приезжий и необязательно вам платить за квартиру. Это так теперь дорого. Я хочу пригласить вас в свой дом. Вы же видели, есть свободная комната. Кабинет… Моего мужа, — при последних словах ее руки бессильно упали. На концах черного платка виднелись аккуратно завязанные узелки. — Вы можете там остановиться. Я уверена, он был бы только рад. Он умел платить добром за добро.

Добром за добро… Если бы она только на секунду могла представить, какую добрую услугу я оказал ее мужу. Мало того, что убил его, так теперь еще и кабинетик собираюсь прибрать к рукам.

— Спасибо за приглашение, — резко ответил я, но заметив, как она изменилась в лице, смягчил тон и поспешно добавил. — Я подумаю, обязательно подумаю. Просто, вы понимаете, я привык жить один. Свой устав, свои привычки.

— Я понимаю. И все-таки… Мой дом всегда будет для вас открыт. Тем более… Ведь вы собираетесь ознакомиться с его трудами, — она робко на меня посмотрела. Ей так хотелось узнать, читал ли я работы ее мужа.

— Я читал, — ответил я на ее немой вопрос. — Безусловно, не все, в общем, не так много. Но это действительно интересно.

— Вы только скажите правду. Дело в том, что многие называют его мысли не новыми, многие — устарелыми, а большинство — просто ненужными. А как вы думаете?

Я думал и первое, и второе, и третье. Но вслух сказал четвертое. Я сказал, что меня чрезвычайно заинтересовали его труды, но окончательное мнение я скажу лишь после полного с ними ознакомления. И невзначай словил себя на мысли, что моя речь постепенно начинает подстраиваться под лексикон Смирновой. Впрочем, чему удивляться. Уже сколько времени я общаюсь только с ней.

— Кстати, а вы нашли папку? Ну, последнюю его работу?

Она отрицательно покачала головой.

— Как— то странно все. Неправдоподобно. Папка должна быть на месте, я в этом просто уверена.

— Может быть, ее украли?

Смирнова вздрогнула и буквально оцепенела. Похоже, для нее эта мысль показалась чудовищной. И она замахала руками, словно от нее отбиваясь.

— Ну что вы! Виталий Николаевич! Даже думать об этом не смейте! Моего мужа окружали исключительно порядочные люди! Среди них были даже гении!