— Горячее, — говорит она.

Джордана отодвигает трусики в сторону, как шторку. Я впервые вижу промежность во плоти. Это не слишком привлекательно. Напоминаю себе, что мне нравится вкус моллюсков.

Другой рукой она берет указательный палец моей правой руки и принимается двигать им по губам, словно намазывая вазелином. Она издает стоны. Я закрываю глаза. Она проводит мой палец внутрь, туда, где мокро и тепло. Я преодолеваю давление, и она начинает прерывисто дышать. Поначалу она мне помогает, накрыв мою ладонь своею, пока я не начинаю понимать, что к чему, — это все равно что научиться отпирать сложные замки на входной двери.

Джордана отпускает трусики и кладет руки ладонями вверх на ковер; резинка трусов трется о тыльную часть моей ладони. Я терплю неудобство. Она чуть-чуть извивается, выгибает спину, трется затылком о ковер. Рот раскрыт: я вижу ее верхние зубы с внутренней стороны.

Шкаф с настольными играми открыт. Я вижу игры: «Риск», «Детектив», «Руммикуб», «Монополия». Закрываю глаза. У меня устало запястье, я сбавляю темп.

— Черт, — говорит она.

Я двигаюсь быстрее.

— Черт, — слышу снова.

Тут я вспоминаю слова Чипса. Один палец — оскорбление, два — любезность, три — удовольствие, четыре — задачка не из простых. Я увеличиваю число пальцев до двух.

— Черччч, — произносит Джордана. Я заставил ее забыть обычные слова. — Фхпххх.

Эволюция — пустой звук.

— Пхх… стоп, стоп, стоп, — она хватает меня за запястье.

Я открываю глаза. У нее испуганный вид. Она как будто стоит над обрывом и смотрит в темноту. Мы сделаем этот шаг вместе. Не сейчас. Но скоро: на следующей неделе начинаются каникулы. Я хочу, чтобы ее первый сексуальный опыт был идеальным. Хочу, чтобы ее первый сексуальный опыт случился прежде, чем мне исполнится шестнадцать.

Я слышал, как мои родители занимались любовью.

Я даже слышал, как мать смеется во время секса: чтобы мой отец ни делал, надеюсь, это не наследственное.

Когда родители по нескольку дней не видятся, отец готовит на гриле тигровые креветки в маринаде из йогурта и лайма в качестве афродизиака. До того как я родился, папа с мамой ездили в Гоа и там ели это блюдо.

— Помнишь, как они срывали лаймы прямо с деревьев? — спрашивает отец, зная, что мама помнит. — А запах моря и гниющих лаймов?

В моем воображении запах, как в «Боди шопе».

— Креветки были свежие, выловлены тем же утром, — говорит мне отец.

— Мы не могли понять, почему они серые, — мама поворачивается ко мне. — Сырые креветки серого цвета, — поясняет она.

Приворотное зелье — напиток, стимулирующий сексуальную активность.

Мой отец наливает маме красного вина, и она не говорит «хватит», а только улыбается. В таких случаях они и мне наливают маленький бокал вина. Алкоголь также действует как снотворное.

Я слышу их через тонкий пол. Поначалу мои родители просто смеются и разговаривают. Проходит семь минут — в основном в тишине, но изредка слышится голос отца, похожий на бурчание радиатора. Это прелюдия.

У отца Джорданы приличное собрание порнухи. Сама она никогда не слышала, чтобы ее родители занимались сексом. Ее отец хранит фильмы в мусорном мешке на верхней полке шкафа в спальне. У моих родителей есть Камасутра Ватсьяяны, но там даже картинок нет; книга лежит в книжном шкафу в гостиной. На той же полке можно найти такие книги, как «Как прожить в Праге на $10 в день» и «Я вам не мешаю? Мемуары аккомпаниатора».

Дальше следует короткий переход между прелюдией и проникновением. В этот момент я слышу происходящую наверху возню: каркас кровати стонет, вздыхает матрас.

Камасутру перевел некто Ричард Бертон [15] . В разделе «Мужчины, добивающиеся успеха у женщин» говорится, что все женщины достаются мужчинам, которые знают свои слабости. У меня две слабости: во-первых, патрульные полицейские и, во-вторых, мне нравится подбивать Джордану что-нибудь поджечь. Она уже подпалила мне волосы на ноге, сожгла «Ивнинг пост» и старую высохшую рождественскую елку, которая вспыхнула как реактивный мотор.

Другие типы мужчин, пользующихся успехом у женщин: «мужчины, которые любят пикники и приятные вечеринки». Терпеть не могу пикники. А также «мужчины, хорошо сведущие в науке любви». А любовь это действительно наука.

Коитус. Он длится десять минут. Во время секса моя мать издает такие звуки, будто ей интенсивно массируют мышцы. Испытывает ли она оргазм? Отец не знает — в этом я уверен. Когда все заканчивается, он, само собой разумеется, вздыхает с облегчением. Он на две минуты превзошел среднестатистический национальный показатель. И будет спать крепко.