Галерея искусств оказалась полна странных артефактов: одни вырезаны из застывшей эпоксидки, другие сделаны из ткани, третьи и вовсе нарисованы на стенах.

Тад признался, что чрезвычайно впечатлен.

— А вот у нас нет искусства, — сказал он. — В нашей башне такого не увидишь.

В ответ последовала небрежная ремарка: дескать, искусство — это способ занять свободное время.

— Гм… Полагаю, здесь таится нечто большее. На Земле искусство ценилось высоко.

Гунча искоса бросила на него насмешливый взгляд, затем сменила тему:

— Вот вы минут десять назад сделали комплимент по поводу моего английского. Должна сказать, мне выпал удачный шанс многому научиться. В университете Ченду я заведовала… м-м… если переводить дословно, я заведовала кафедрой великих-которые-уже-не-с-нами.

— Кафедрой знаменитых мертвецов?

— Если угодно. Хотя мы намного реже пользуемся последним из ваших слов. Мне повезло в том смысле, что именно на мою долю выпала честь представлять наш университет на переговорах по формированию СУ. Там, в Чикаго, я увидела по-настоящему живой город. Не спорю, он едва стоял на ногах из-за гражданских беспорядков, однако для большинства его обитателей жизнь оставалась во многом прежней.

Тад не преминул напомнить, что Чикаго уже уничтожен.

— Опять-таки к счастью, я к этому времени успела его покинуть, — ответила Гунча с мелодичным смешком, — потому что загорелась СУ-идеями и марсианским проектом.

— Прямо как я! Вы знаете, я даже порвал со своей партнессой. Уж очень ей хотелось сделать банковскую карьеру.

Они переглянулись, вначале серьезно и глубокомысленно, после чего прыснули со смеху.

Гунча сказала:

— Наверное, банковская служба ей интереснее здешней действительности. — Затем, опустив взгляд долу, добавила негромко: — Все и вправду так много надежд возлагали на наш проект: мол, нас ждет великое приключение, человечество выходит на большой путь. А получилось, что вышло оно… — Китаянка не договорила.

У Тада сильней забилось сердце.

— …в затхлую и душную тьму?

Алые губы приоткрылись, демонстрируя жемчуг зубов.

— Что, если нам и впрямь как воздух нужно великое и сумасбродное приключение…

Будь у меда язык, его речь не звучала бы слаще услышанных Тадом слов.

— А давайте… давайте организуем кружок любителей искусства? Я бы очень хотел научиться кое-чему новому…

— Я тоже уверена, что мы отлично сработаемся, — промолвила она и коснулась его руки.

Ее ладонь он накрыл своей.

Тада, бредущего по желто-коричневым пескам Фарсиды, чуть ли не трясло от вихря чувств, где воедино слились молитвенный восторг и телесное желание. Плотско-грубое и возвышенное. Кислородная маска дышала ароматом ее благовоний, ему грезилось ее нагое тело… Блеклая местность перед глазами превратилась в бурю роскошных, чувственных красок и форм…

О Чан Му-гунча… как сладостно твое имя… словно песня пипа, нежный плач жуаньсяня, столь покорно звучащий при каждом щипке…

На следующем совещании у западников, едва начал работу осветлитель, Тад поднял вопрос об организации клуба изящных искусств, чем вызвал изрядное ворчание. Йерата, которая была любовницей Баррина, заявила: «У нас и так ресурсов в обрез, а ты хочешь пустить их на какие-то кустарные поделки?»

— Китайцы ведь сумели найти выход? — возразил Тад. — В умелых руках, к примеру, обрезок доски превратится в какого-нибудь божка.

— Может, китайцам и нужно искусство, — вмешалась беременная женщина по имени Блер. — А нам, как я считаю, оно ни к чему. Вернее сказать, мы и так уже вовсю заняты искусством выживания в этом муравейнике. Зачем нам какое-то новое искусство?

— Нет-нет, — затряс головой Тад, — ты говоришь про естественный образ поведения. Мы вежливы, воспитанны и стараемся, чтобы наш великий эксперимент удался. Зато подлинное искусство… это нечто иное. Своеобразное притворство — как сказка, если свести все к самой примитивной форме, — что не дает забыть о глубинном смысле, который мы в противном случае могли бы и не заметить.

Слово взял Сквиррел:

— Не обижайтесь, но я думаю, Тад в чем-то прав. Скажем, отчего бы не разыграть любительский спектакль? Я лично «за». Если на то пошло, могу даже сценарий написать. И роль тоже мне дайте…

Несколько голосов поддержали юношу: дескать, пускай молодежь себя проявит, нечего ей мешать. Сквиррел зарделся от удовольствия.

Женщина по имени Дэйм, работавшая вместе с Ноэль, нетерпеливо напомнила, что в повестке дня есть вопросы и поважнее.

— А чем искусство хуже? — оскорбился Тад.

Пропустив ремарку мимо ушей, Дэйм сообщила, что на Земле по-прежнему продолжается так называемая Пентагональная битва. Пока что фарсидцы не обращали на нее почти никакого внимания: как ни крути, а вооруженные конфликты происходили повсеместно. Вот из-за них-то, в частности, колонисты и оказались на Марсе: ради безопасности и возможного распространения мудрости.