Жозефина вздохнула: «Сумасшедший дом!» Гортензия попыталась хоть что-то понять, но по расстроенным лицам матери и сестры догадалась, что вряд ли ей это удастся. Тогда она вновь принялась за расследование:

— Ладно… Теперь придется объясниться с Миленой. Чтобы она прекратила кропать поддельные письма. Ты знаешь, как ее найти?

— Марсель знает. У него есть ее номер телефона… Он мне дал его на Рождество, а я потеряла. Думала позвонить ей после первого же письма, но потом… Не хотелось говорить с этой девицей.

— И правильно! По-моему, она чокнутая. Удрала в Китай, как крыса с тонущего корабля, и оттуда разыгрывает мадам де Севинье [125] . Выдумывает дурацкие истории. Она чувствует себя одинокой, время идет, детей нет, вот и вообразила, будто мы ее дочки. Я позвоню Марселю.

— Так что, папа взаправду умер? — спросила Зоэ дрожащим голосом.

— Нельзя умереть наполовину, Зоэ. Человек либо умер, либо нет. Я думаю, он умер, и уже давно! — отозвалась Гортензия.

Зоэ посмотрела на сестру так, словно она только что на ее глазах убила отца, и разрыдалась. Жозефина обняла ее. Дю Геклен принялся подвывать, качая головой, как древние плакальщицы в черных накидках. Гортензия наконец от чистого сердца пнула его ногой.

Вечером она попыталась дозвониться Марселю. Номер был глухо занят.

— Ну где он там? Держу пари, кувыркается с Жозианой, парит в небесах и отключил телефон! В их возрасте не трахаться надо, а герани поливать и телик смотреть.

Гортензия была и права, и неправа. Марсель действительно отключил телефон, но он вовсе не кувыркался с Жозианой и не парил в небесах. Наоборот, он старался удержать ее на Земле.

В гостиной сидели мадам Сюзанна и Рене. Младший в детском стульчике грыз сырную корку, обливаясь слюной и демонстрируя набухшие красные десны. Жозиана полулежала в кресле, закутанная в мохеровую шаль. Она дрожала мелкой дрожью. Почему все на меня так смотрят? У меня отросли волосы и видны черные корни? И почему я в ночной рубашке в семь часов вечера? Некоторое время назад я перестала за собой следить, но могла же хоть чуть-чуть постараться. И отчего я дрожу? Разгар июля. Я что-то не в себе. Болтаюсь, как сопля.

Мадам Сюзанна присела у нее в ногах и принялась массировать правую щиколотку. Она обволакивала ей стопу мягкими, но настойчивыми движениями и сильно нажимала на определенные точки. Она смежила веки, как створки раковины, и тяжело дышала.

— Я твердо уверена, что она одержима, но пока ничего не вижу… — сказала она через несколько минут.

Рене и Марсель склонились к ней, стараясь поддержать. Жозиана узнала запах своего мужчины, такой знакомый запах. Вспомнила бурные ночи, жаркие схватки и огорченно вздохнула: уже целую вечность они не куролесили в постели. Ничто ее больше не радовало, она потеряла вкус к жизни. Мадам Сюзанна начала сеанс, она говорила медленно, тихо, чтобы не испугать пациентку:

— Жозиана, слушайте меня внимательно, у вас есть враги?

Жозиана слабо покачала головой.

— Не могли вы случайно или осознанно обидеть кого-то, кто так сильно воспылал жаждой мести, что пожелал вашей смерти?

Жозиана поразмыслила и не обнаружила ни одного человека, который бы мог желать ее смерти. В ее семье многие завидовали ее связи с Марселем, порой просили денег, а она отказывала… но из-за этого выкидывать ее из окна — вряд ли. Она вспомнила тот день, когда едва не прыгнула с балкона, вспомнила стул, перила, зов пустоты, желание покончить со смертельной сосущей тоской, отравляющей кровь. Забыть. Все забыть. Встать на стул и спрыгнуть.

— Я бываю порой бестактна, привыкла правду в глаза говорить, но никогда никому не причиняла зла умышленно… А почему вы спрашиваете?

— Просто отвечайте на вопросы…

Мадам Сюзанна мяла ей стопу, затем щиколотку, то закрывала глаза, то вновь открывала. Марсель и Рене следили за ее движениями, кивая в такт.

— Она точно не больна, ты уверен? — спросил Рене, которому показалась, что Жозиана белее мела.

Теплая шаль в середине июля, дрожит всем телом — тут что-то неладно.

— Мы сделали все возможные анализы и обследования. Ничего не нашли… — ответил Марсель.

— Вы мне очень поможете, если назовете имя одного или нескольких человек, которые могут желать вам зла. Это выведет меня на верный путь… Назовите мне несколько имен подряд, Жозиана.

Жозиана сосредоточилась, но не произнесла ни слова.

— Не пытайтесь думать. Просто называйте имена, какие на ум приходят.

— Марсель, Рене, Жинетт…

— О, нет, никто из нас не мог! — воскликнул Марсель.