Завод долго не отвечал. Ожидая звонка, начальник гестапо в общих чертах наметил план действий. Прежде всего — два направления. В одном пусть работает этот Циммер — здесь, в городе, в концлагере; второе берет на себя Гунке и доводит до успешного завершения. Будут убиты сразу два зайца: Циммер потерпит неудачу. Гунке одержит победу.

Зазвонил телефон. На линии — чурочный завод.

Гунке намекнул Хапову на происшествие с пленными и потребовал, чтобы Хапов немедленно прибыл в город. Но тот отказался: болен, выехать не может, притом твердо ничего не знает.

— Хорошо, — заключил Гунке, — я сам приеду сегодня. Знать об этом должны только вы.

— Понятно, — ответил Хапов. — Все будет сделано. Гунке положил трубку, надел китель и отправился к ожидавшей его машине.

Через десять минут Гунке уже был в гестапо. Он выглядел строгим, холодным, но держался бодро, уверенно. Это заметили подчиненные. Циммер даже сиронизировал:

— Вы так оптимистично настроены, будто виновники освобождения пленных уже арестованы.

— Еще нет, но скоро будут арестованы, и сделаете это вы!

Дальнейшее поведение Гунке вызвало у подчиненных недоумение. Через несколько минут стало известно, что лейтенант Штерн вызвал наряд автоматчиков из охраны гестапо.

Пока Штерн выполнял поручение, Гунке успел ознакомиться по карте с планом местности и выяснить точно, сколько пленных было в колонне и кто их охранял. Потом он потребовал к себе Тряскину.

Варвара Карповна вошла в кабинет:

— Вы меня вызывали? Гунке холодно объявил:

— Подготовьтесь. В три часа дня поедете со мной на операцию.

Варваре Карповне показалось, что голос Гунке прозвучал так же, как и у Родэ в ту страшную ночь. Она даже помнила фразу: «Зайдите через десять минут, поедем». Тряскина попыталась объяснить как можно убедительнее свое состояние:

— Я еще не совсем оправилась после болезни… Если далеко, то…

— На чурочный завод, — не поднимая головы, ответил Гунке. — Дорога хорошая, погода чудесная… — Последние слова прозвучали сухо, насмешливо.

— Я бы попросила освободить меня сегодня, — снова заговорила Тряскина плачевным голосом.

Гунке оборвал ее:

— Не могу! У меня сейчас нет другого переводчика. Варвара Карповна хотела возразить, но Гунке поднялся и резко отодвинул стул:

— Не заставляйте меня повторять! Тряскина вышла.

Ей хотелось повидать Никиту Родионовича и посоветоваться с ним: может быть, он сумеет успокоить ее. К тому же она должна сообщить ему о решении Гунке.

Никита Родионович выслушал Варвару Карповну и, почти не задумываясь, порекомендовал уклониться от поездки. Он не сказал почему, но у него были свои соображения. Во-первых, Гунке вынесен смертный приговор и за ним следят; во-вторых, он, Ожогин, немедленно сообщит Изволину о выезде начальника гестапо на чурочный завод, а тот предупредит партизан. Значит, по всей вероятности поездку Гунке патриоты используют в своих целях.

— Лучше не ехать, — повторил Ожогин, провожая Варвару Карповну до дому. — Время, сами знаете, тревожное, а за городом небезопасно.

— Я постараюсь не ехать, — произнесла Тряскина на прощанье, — мне самой очень не хочется…

Большая штабная машина стояла во дворе гестапо. Восемь автоматчиков и лейтенант Штерн уже сидели в ней. Передние места были предназначены для Гунке и Тряскиной.

Когда начальник гестапо вышел из дверей, шофер включил мотор. Машина тихо заурчала. Гунке оглянулся, ожидая Варвару Карповну. Она не появлялась.

— Штерн, вызовите ее! — распорядился Гунке.

И лейтенант, выскочив из машины, бросился в помещение.

Его торопливые шаги звонко раздались в коридоре.

Гунке спустился со ступенек и сел рядом с шофером. Прошло несколько минут. Мотор попрежнему урчал. Тряскиной все не было.

Наконец на крыльцо вышел Штерн в сопровождении Варвары Карповны. Она нерешительно остановилась у дверей, но лейтенант взял ее за локоть и помог сойти вниз, к машине. Гунке предупредительно открыл дверцу.

«Я не могу», — хотела сказать Тряскина, но поняла, что другого выхода нет: поездка неизбежна; если она будет упорствовать, то отказ может навлечь на нее подозрение.

Хлопнула дверца, мотор зарычал. Шофер дал короткий приглушенный сигнал и включил скорость. Машина выехала со двора.

…В это же время Сивко, Хапов и Повелко отъехали от лесной дороги.

— Не подведут? — спросил Сивко и выжидающе посмотрел на Повелко.

— Верное дело: эти мины работают безошибочно… Сивко потянул вожжи на себя. Лошадь остановилась.