Земля встретила его мраком и молчанием. Нигде ни огонька, ни признака жилья.

Алим плотно сжал ноги, как обучали в школе, и мягко приземлился на густой кустарник.

Купол парашюта съежился и накрыл Ризаматова. Он замер, затаив дыхание, напряженно вслушиваясь в ночную тишину, но вокруг было тихо, только где-то далеко, в черном, беззвездном небе, рокотал мотор ночного вражеского истребителя.

Тишина казалась зловещей. Алим приподнялся и, стараясь как можно меньше шуметь, выбрался из-под парашюта. Осмотрелся. Неясно были видны контуры большой поляны, поросшей густыми кустами. Шагах в двадцати темнели деревья…

«Лес или роща, — мелькнуло в голове. — Лучше лес… Лес укроет, а может быть, и приведет ближе к фронту».

Ризаматов высвободил парашют из куста, на который приземлился, разостлал парашют на чистом месте и скатал его. Теперь парашют можно было взять подмышку, и он не мешал движению. Но куда его упрятать? Алим сделал несколько шагов в сторону леса. Справа донесся звонкий гудок. Видимо, совсем близко находилась железная дорога или завод…

Осмотр поляны ничего утешительного не дал. Алим забрался в середину самого большого куста, раздвинул гибкие стволы, разгреб, как мог, землю у самых корней к уложил сверток в ямку.

Теперь уйти отсюда, уйти поскорее…

Алим начал углубляться в лес.

Деревья росли не густо, и идти было легко, однако через несколько минут Алим остановился.

Почему он идет именно сюда, вперед, а не назад, не вправо, не влево?

Где-то далеко-далеко за лесом прогрохотал гром. Только теперь Алим заметил, что приближается гроза. Низко опустились тучи, замер лес, было душно. Алиму сделалось не по себе. Чужая земля, черная, безмолвная, неприветливая… Алим прислонился спиной к дереву, словно ища под его ветвями защиты.

Хлынул дождь. Гигантская ломаная молния расколола темноту, вырвав из нее на мгновение белые стволы берез. Грянул удар грома. Ветер зашумел в листьях, и этот шум слился с шумом дождя.

Алим все еще стоял в оцепенении. Вода обмыла лицо, освежила пересохшие губы, потекла по комбинезону.

Гром продолжал грохотать, молнии бороздили небо, шумел ветер. Возбужденный грозой, Алим пошел вперед, не разбирая дороги, отмахиваясь руками от ветвей, топча кусты и невысокую траву. Он не помнил, сколько прошло времени — час, два, три… Внезапно лес кончился, открылось темное, сливающееся с небом, ровное пространство поля. Около самого леса проходила дорога, покрытая щебенкой. Алим остановился: что делать — вернуться в лес или идти дорогой? Он опасался встреч с людьми. Кто бы они ни были, это люди чужой страны, враги. Но по дороге легко двигаться, а ноги устали.

Постояв несколько минут в тяжелом раздумье, Алим зашагал вдоль дороги — по его расчетам, прямо на юг.

Прошел, вероятно, еще час. Дождь стих. Небо посветлело. Вначале Алиму показалось, что тучи рассеялись. Но скоро он понял, что ошибся: близился рассвет. На востоке появилась узенькая розовая полоска; она стала заметно расти, удлиняться, шириться. Ночь уходила, а с него уходила и гнетущая темнота. Окружающие предметы принимали ясные очертания. На горизонте Алим увидел строения — это были дома, много домов. Очевидно, дорога вела к городу.

Алим остановился. Дальше идти нельзя. Он повернулся и направился к спящему еще лесу.

«Отличная штука — комбинезон», — подумал юноша, забираясь в чащу и укладываясь на мокрую землю, поросшую травой.

Нервное потрясение, физическая усталость, голод — все сказалось сразу: Алим почти мгновенно уснул.

Но спал он беспокойно. Мозг продолжал работать: снова плыли клубы дыма, бушевало пламя на плоскостях самолета, снова шел бой в воздухе, снова командир кричал: «За борт!» Но Алим никак не мог открыть люк. Руки не слушались. Он безуспешно возился с затвором металлической крышки, испытывая ужас перед надвигающимся пламенем. Командир кричал, ругался, толкал Алима в бок, торопил. Толчки становились все сильнее и сильнее, и Алим со стоном проснулся.

— Что это такое? — растерянно проговорил он, еще не понимая, где он и что происходит. Перед ним на корточках сидел человек.

Алим вскочил и выхватил из кармана пистолет. Но человек не тронулся с места. Он продолжал сидеть и разглядывать Алима поверх очков. Старческое, гладко выбритое лицо было усеяно мелкими морщинками. Глаза смотрели приветливо, дружелюбно. Алим опустил пистолет. Этот человек в странной соломенной шляпе, в поношенном, но опрятном костюме, вооруженный только лопатой, ничем не угрожал Алиму.

Юноша и старик молча разглядывали друг друга: старик — с любопытством, юноша — настороженно.

Молчание нарушил старик. Он поднялся и произнес что-то на немецком языке.

Алим промолчал.

Старик улыбнулся и вдруг спросил на чистом русском языке:

— Русский?

Алим машинально кивнул головой.

— Советский?

— Да. Узбек.

— Летчик?

Алим не ответил — комбинезон и шлем выдавали его специальность.

Старик полюбопытствовал:

— А как сюда попал? Алим показал рукой на небо.