Человек на фотографии был ей тоже очень хорошо знаком.

«В самом деле какое-то стечение загадочных обстоятельств…»

Первым ее побуждением было спрятать эту фотографию. Просто спрятать. Хватит с них Панкратова… Какого черта они взялись разгуливать вокруг этого дома? Нарочно, что ли?

— Интересный тип, — заметила Лиза, глядя на фотографию. — Волосы совершенно седые, а лицо молодое… Кстати, знакомая физиономия. Где-то я его уже видела.

Женя молчала.

— Ладно, — положила на место снимки Лиза. — Разберемся…

Женя и сама разобралась бы во всем с превеликим удовольствием, но к вечеру голова стала напоминать ей свинцовый шар, в котором плавали мелкие мысли, совершенно бестолковые и не относящиеся к делу. Слава Богу, ее хотя бы не арестовали, думала она, собираясь.

А разбираться…

Она в сердцах швырнула сумку на стол. Слезы, маленькие и злые, пощипывали в уголках глаз. Почему все неприятности случились именно с ней? Мало того что ее ограбили, ее унизили, в конце концов, и вся ее жизнь дала трещину, так еще и неведомый ей тип с отвратительной фамилией вздумал преставиться, затарившись ее адресом!

— Женька, мне вот что пришло в голову…

Она отмахнулась от участливого голоса Ольги.

— Давай закончим с этими кретинскими расследованиями, — попросила она. — И так тошно… Я клянусь тебе, что не знаю, откуда у этого типа мой адрес. Я не знаю, почему Панкратов не нашел ничего более умного, как шляться вокруг его дома, когда неведомый злодей подкидывал этому Исстыковичу новую эпистолу. Я вообще ничего не знаю. Ничего не понимаю. И смотреть с утра на чей-то труп мне тоже не нравится.

— Высказалась? — спросила Ольга, когда Женя замолчала.

— Да.

— Я и не собиралась приставать к тебе с вопросами. Я прекрасно понимаю, что у тебя сегодня жуткий день. Зная, что ты впечатлительная особа, я подумала, что ты сегодня не уснешь. Я тоже. Так что… давай поедем к тебе, заберем твоего кота и переночуем у меня.

Женя молчала.

Она сидела, опустив плечи, и Ольга подумала, что ее ни в коем случае нельзя оставлять одну.

— Женя, — заговорила она снова, — мне и самой не хочется оставаться сегодня одной… Как подумаю обо всем… Бр-р-р…

— Ладно, — согласилась Женя. — Поехали к тебе. Только… ни слова о сегодняшнем кошмаре. Согласна?

— Конечно… Очень было надо вспоминать всякие гадости.

— Как если бы ничего сегодня и не происходило.

— Да, я все поняла.

— И не вздумай меня жалеть!

— Нет, дорогая… Чай по вкусу, сахар по совести, как всегда…

И Женя рассмеялась, удивляясь тому, как легко ее мрачное настроение изменилось, оставив только на самом дне души неприятный, мутный осадок воспоминаний. «Может, я уже начинаю ко всему привыкать? — подумала она. — Ведь рано или поздно человек ко всему привыкает…

Даже к собственным несчастьям…»

Он вышел из подъезда, остановился возле машины. «Я сам себе напоминаю бюргера, — усмехнулся про себя. — Слежу за собственной женой».

Кретинская ситуация.

Где-то громко играла музыка. Он не мог расслышать ничего, кроме оглушительных однообразных ударов. Бум-с, бум-с, бум-с…

Электронные тамтамы не унимались, и ему уже начинало казаться, что они разместились в голове.

Во дворе было тихо. Она никогда не появится, отчего-то подумал он. Она здесь не появится…

Мимо прошел мужчина, показавшийся ему смутно знакомым. Скользнул по панкратовскому лицу равнодушным взглядом, немного задержался у подъезда и пошел дальше.

А Сергей остался стоять, достав сигарету, мрачно посмотрел в серые небеса и снова на уходящего мужчину. Странного, совершенно седого, сутулого… Без шапки, несмотря на то что было холодно.

Панкратов невольно поежился. Снег упал на сигарету, и он выкинул ее. Стайка подростков прошла мимо. Панкратов начал испытывать страшное неудобство и раздражение. Сколько ему еще придется здесь простоять, чтобы дождаться собственной жены? Им же надо наконец поговорить серьезно, он должен все объяснить, и тогда все разрешится само собой.

Он ее увезет назад.

Ему совсем не нравится, что она живет теперь в этой чертовой квартире.

Живет…

Он усмехнулся.

Ему многое не нравится.

— Солнце мое…

От неожиданности он вздрогнул.

— Вот уж не ожидала тебя здесь увидеть.

Обернувшись, он усмехнулся:

— Я тоже…

— Так вышло, — передернула она плечами. — Были тут кое-какие дела… А ты как тут?

— Здесь живет моя жена, — проговорил он, пытаясь возвести между ними стену отчуждения. Жена.