Настроение у нее стало немного лучше, она даже простила природе серость и слякоть, более подходящие ранней весне, чем зиме.

«Чего я к ней привязалась, к этой Евгении Лесковой? — подумала она. — Она мне ничего не сделала… Каждый, в конце концов, живет так, как ему предначертано судьбой. Она никому не мешает. Может быть, Каток и прав. Я ей просто завидую. А зависть — гаденькое чувство. С завистью надо бороться».

Она с трудом влезла в переполненный автобус, но даже это не смогло испортить ее настроения.

Лиза сама удивилась тому, что где-то глубоко в груди поселилось ни с того ни с сего радостное предчувствие, маленькая птица с радужными крылышками. Что-то должно сегодня случиться. Что-то хорошее. Она тихо рассмеялась — как в юности, когда и такого вот предчувствия хватало для того, чтобы чувствовать себя бесконечно счастливой.

— И пусть себе лежит в своей джакузи с чашечкой кофе и размышлениями, чем ей сегодня себя занять, — пробормотала Лиза, пытаясь справиться с глупой улыбкой, — мне это совершенно не мешает.

Словно в ответ водитель автобуса включил радио.

— «Вот так мое пытают сердце, воспламеняют нежным взглядом…»

От старой песенки Лизе стало совсем хорошо.

Она вышла из автобуса и направилась вниз по улице, удивляясь тому факту, что даже гололед не может испортить ей сегодня настроения.

И самое загадочное — откуда оно все-таки взялось, и почему, и что это за предчувствие?

Будильник прозвонил в восемь утра. Бессонная ночь сказалась на Жене. Голова болела, веки опухли, точно она сутки плакала, лицо было белым.

— Ну и рожа у тебя, Шарапов, — проговорила Люська, такая же бледная, с растрепанными волосами. — Душ я принимаю первая.

У Жени не было сил сопротивляться. Она кивнула и пошла на кухню. Чайник засвистел сразу.

— Я его только что вскипятила! — крикнула из ванной Люська.

Ольги уже не было. Это было странно — Женя хорошо знала подругу. Та и в хорошие времена не вставала раньше девяти. «Красивая девушка, — любила говорить она, — должна много спать и много есть. Цитата. «Корабли в Лиссе», Александр Степанович Грин». Что же сейчас заставило «красивую девушку» нарушить незыблемое правило?

— Люсь, где Ольга?

— Слушай, я ничего не слышу…

— Где Ольга? — повторила Женя громче.

— Не слышу…

Ладно, махнула рукой Женя. В конце концов, чем скорее Люсинда покинет душ, тем быстрее прояснит ситуацию. И тем скорее Женя сможет сама проснуться…

У нее была совершенно невыносимая привычка — пить кофе она могла только после обряда умывания. Только после душа. До этого кофе казался ей отвратительным и никакого удовольствия не приносил.

Она добрых пятнадцать минут слонялась по кухне, подогревала чайник и думала о ночном разговоре. Сейчас все это казалось глупым, и Женя даже покачала головой, грустно усмехнувшись — ничего у них не выйдет. Три идиотки, вообразившие себя детективами…

Утро было серым, небо нависло над землей так низко, что Жене показалось — она никогда не сможет выйти на улицу, потому что небо как раз в это время соприкоснется с землей и поглотит ее, Женю. Хотя какая разница — итак поглотит… В Ольгиной квартире на последнем этаже.

Выйти ей надо. Она должна сегодня увидеть Александра…

Зачем? Потому что… потому что…

Она не знала. Наверное, потому, что он помогал ей забыть кошмар происходящего.

Она засыпала коту корм, потрепала его по шерсти — он только потянулся во сне, недовольно приоткрыв глаз.

— Так… Тебя уже накормили, — поняла Женя. — Теперь мы хотим спать. Ладно, Кот. Паршивец. Изменник…

На пороге появилась Люська, замотанная в Ольгин халат.

— Какие же вы огромные бабы, — недовольно проговорила она. — А душ, кстати, гадкий… Холодный.

— Ты нарочно говоришь, — сказала Женя. — Чтобы я туда не спешила. Потому что тебе скучно пить кофе в одиночестве…

— Догадливая… Только душ и в самом деле холодный… Плохо живут частные детективы, скажу я тебе. Хуже даже, чем фрилансеры. Вот я, например, фрилансер. Живу от гонорара до гонорара. Слушай, кстати, как ты думаешь, из меня не выйдет психоаналитика?

— Выйдет, — засмеялась Женя. — Психоаналитиком может стать каждый, обладающий способностью выслушать и дать какой-нибудь совет. Даже глупый.