На одну минуту его затопила ледяная волна, ««…когда я буду», — усмехнулся он. — Она ведь и не сомневается, что станет моей женой. Интересно, откуда у нее такая уверенность? И еще — почему я невольно заражаюсь этой уверенностью и уже начинаю подчиняться ей, хотя совсем не хочу этого? И дело-то не в Женьке, нет…

Просто я не хочу. Не хочу, чтобы она была моей женой».

Иринины глаза были совсем близко. На одно мгновение они сузились, стали холодными, точно она прочла его мысли. Но тут же продолжила игру — взяла себя в руки, сделала взгляд теплым, понимающим.

Отняв руки, Ирина рассмеялась.

— Пошли?

Он все еще не мог справиться с наваждением — эта женщина парализовала его волю, и в такие моменты, когда он понимал это, ему становилось страшно. Как будто с того момента, когда они познакомились, Панкратов перестал существовать как личность. Стал всего лишь тенью. Или — еще хуже! — средством. Он не знал, чего хотела достичь эта женщина с его помощью. Он мог только догадываться, но догадка была банальной и тем ранила его еще больнее. Неужели он только так и может ею восприниматься — как средство удобства?

Он вспомнил ее улыбку там, в постели, тихий шепот, обволакивающий его, лишающий воли, уничтожающий его личность: «Мой повелитель…»

Повелитель. Именно этой фразой она пользовалась, достигая своей власти над ним. Парадоксальная женщина и — банальная женщина… Может быть, в этом ее секрет?

— Солнце мое, — проговорила она, и ее взгляд был холодным и жестким, как всегда в тот момент, когда кто-то отказывался подчиниться ее воле, — я тебя жду…

Он промолчал и вышел на улицу вслед за ней.

«Может быть, это какой-то чертов приворот? — подумал он. — Сейчас же все как с ума посходили… Ведь, если подумать, я ее совсем не люблю. Я люблю Женьку. Но тогда почему я покорно следую за этой женщиной, с которой меня ничего не связывает, кроме постели, и не может связывать, ибо мы принадлежим разным мирам? Или — все-таки одному миру?

Господи, — остановил он себя, — что со мной? Я что, в самом деле во все это верю? Нет. Все бред, и я нормальный, здравомыслящий человек. А Ирина просто очень сексуальна. В принципе это качество у Женьки отсутствует…»

И снова остановился, пораженный этой мыслью. Потому что и она была не его — ведь Женька влекла его к себе, только это было иным влечением — нежным, наполненным светом. А Ирина?

Темной?

«И почему мне все время кажется, что она читает мои мысли, — подумал он, оглядываясь. — Вот и теперь — она улыбается слегка, одними уголками губ, а глаза… Она смотрит в меня и видит насквозь, угадывая не только мысли. Она, мне кажется, знает, чего я от нее жду, и делает это… Мистика какая-то…»

— Давай быстрее, — попросила Ирина. — Мне еще на работу надо успеть… Сам понимаешь, мне приходится работать, пока…

И хотя она больше ничего не сказала, он догадался о продолжении фразы.

«Пока я не стала твоей женой…»

Женя и сама была поражена собственным безрассудством. Странно, пока она шла по улицам, заполненным туманом, ей все казалось логичным и никакого страха она не испытывала. Она сумела убедить себя в том, что нет ничего особенного в ее поступке. Просто она устала обсуждать происходящие с ней неприятности. Ей хотелось — да, да, именно так, — ей просто хотелось встретиться с кем-то неосведомленным. И ее новый знакомый — он ведь ничего и не знал ни о Исстыковиче, ни тем более о Костике… «Я смогу забыть все ужасы. Я просто побуду самой собой. Прежней».

Так она думала, пока туман прятал ее не только от остальных прохожих, но и от самой себя.

Теперь, оказавшись в его доме, она чувствовала себя так, точно прыгнула в холодную воду. Отчаянно смущаясь, она стояла на пороге и думала, что больше всего ей хочется сейчас убежать, но это, наверное, будет совсем глупо…

«В конце концов, — успокоила она себя, — он просто мой знакомый. Может быть, он даже станет моим другом. И ничего предосудительного в том, что я пришла к этому человеку, нет. Даже если… Но «если» нет, не будет, быть не может!»

— Знаете, — сказал он, — я ведь чуть не ушел на работу…

— А вы уходите? Я вас задерживаю?

— Нет, что вы. Я, представьте, оказался прогульщиком… Сослался на то, что болен. Словно почувствовал, что сегодня мне надо быть дома… Вы будете чай? Или кофе?

— Кофе, — сказала она. — На улице сегодня холодно, и я страшно замерзла…

Она прошла в комнату, на секунду замешкавшись у загадочной запертой двери. Ей и сейчас показалось, что там, за дверью, кто-то есть. «Ну да, — усмехнулась она про себя, проведя ладонью по шершавой дверной поверхности. — Мало тебе страхов и катаклизмов, надо еще чего-нибудь придумать».