— Чего? — Он уставился на меня.

— Соборование, — сказал я отчётливо. — Приходилось слышать? Это таинство… Почему Хальбен позвал настоятеля? Почему вообще ему исповедовался?

Монах фыркнул от смеха, а я скривился, потому что вонь, которой несло из его пасти, меня чуть не убила.

— Кто вашей светлости таких глупостей наговорил? — он фыркал, фыркал и не мог отфыркаться. — Хальбен скорее позвал бы дьявола, а не нашего отче!

Я ещё долго расспрашивал этого человека о друзьях семьи Вассельроде и о привычках настоятеля и Катрины. Но как потом смог узнать, только первая часть нашей беседы смогла принести благодатный урожай. Так уж бывает в инквизиторской работе, что с безнадёжным упорством и терпеливо мы должны искать зрелые зёрна среди плевел, и лишь иногда наши труды бывают увенчаны успехом.

— Ну хорошо, — сказал я в конце концов. — Держи на здоровье!

Я бросил ему монету, а он безошибочно её поймал и рассыпался в униженных благодарностях.

— Только помни: ни слова. Никому.

— А как же, ваша светлость! — Он стукнул себя кулаком в грудь, даже загудело.

Ложь была записана в его голосе, нарисована в глазах и на лице. Я был более чем уверен, что на следующий день, с самого утра, он выложит всё отцу настоятелю. В конце концов, он необычайно легко продал своего благодетеля чужому человеку, не так ли? Тогда что ему помешает продать чужого человека благодетелю?

Он даже не увидел, как я достаю кинжал, и не думаю, что почувствовал удар. Остриё мягко вошло под рёбра (это очень важно, чтобы не зацепить кости, ибо можно выщербить верхушку) и пробило сердце. Он осел на землю, а я оттащил тело в самую глубокую тень. Я не вытащил золотой монеты из судорожно сжавшейся руки монаха, поскольку Мордимер Маддердин не кладбищенская гиена, обкрадывающая мёртвых бедняков. А кроме того, я обещал ему награду и это обещание не собирался нарушать, хотя, помимо Господа Бога Всемогущего, не было уже никого, перед кем я мог отчитаться о его исполнении.

***

Каменный дом, принадлежащий семье Хальбенов был двухэтажным, построенным из жёлто-обожжённого кирпича. Доступ в него хранили мощные, обитые железом двери и колотушка с головой горгульи. Ставни, как на первом, так и на втором этаже, оставались закрытыми, а весь дом производил впечатление безлюдного. Я встал в тени, на другой стороне улицы, и долго рассматривал дом Хальбенов. Там ничего не происходило. Никаких суетящихся снаружи слуг, никаких гостей и посетителей, стучащих в двери. Лишь продавец дров какое-то время покричал, нахваливая свой товар, но вскоре запряжённая мулом повозка двинулась дальше. В паре десятков шагов от меня, на ступеньках лавочки со сластями и фруктовыми лакомствами сидел продавец в засаленном кафтане. Он подставил лицо солнцу. Я подошёл, ибо мало, что был соседом Хальбенов, так ещё по определённой причине меня заинтересовали продаваемые им товары.

— Бог в помощь, — я вежливо приветствовал его, а он поднял на меня взгляд.

— Дай Бог здоровья, — ответил. — Позволите угостить вас кубком вина?

— С удовольствием, — произнёс я, благодарный ему за гостеприимство.

Он махнул рукой слуге, и тот сейчас же появился с подносом, на котором нёс два металлических бокала и блюдечко с засахаренными фруктами.

— Нравится вам? — Он кивком подбородка указал на дом Хальбенов.

— Слышал, что владелец умер, — ответил я. — А так как я ищу небольшой дом, здесь в Касселе, и округа мне кажется спокойной, то подумал, что кто знает…

— Барышня Ванесса сейчас тут хозяйка, — произнёс он тоном человека хорошо информированного и легко ударил своим бокалом о мой. — За доброе соседство, господин… — он сделал паузу.

— Мордимер Маддердин, — ответил я.

— Бертранд Туртофф, — представился он. — Прозванный Конфеткой, — добавил со смехом.

Вообще-то, он напоминал не конфетку, а скорее слегка растопившийся кусок сала, но я понял, что прозвище взялось от товара, которым торговал.

— Не знаете, где я могу её найти?

— Может она у себя, в деревне? А хотя нет! — Он хлопнул себя по лбу. — Где моя голова. В деревне-то она не может быть, ведь у неё эта тяжба. Но не беспокойтесь. Послезавтра от неё придёт слуга. Ох, господин… — он на момент заколебался, — Маддердин, если я правильно запомнил?

Я кивнул головой в знак того, что да, запомнил правильно.

— Так вот, господин Маддердин, таких клиентов днём с огнём искать. — Он сложил руки как для молитвы. — Похоже, у неё будет приём, потому что назаказывала столько фруктовых лакомств, что ого-го. И обещала, что закажет ещё больше! Если бы по отношению к человеку можно было сказать «чутко начал стричь ушами», то ваш покорный слуга именно это и сделал. Разве не всякого рода сласти были любимым блюдом Хагат? По тому, что я прочитал в мудрых книгах, демоница была способна есть фруктовые лакомства дословно круглый день, а поскольку не была человеком, то ей и о болях, вызванных чрезмерным обжорством, можно было не беспокоиться.

— А какие пожелания были у барышни! — вздохнул он. — Засахаренные фиги, к примеру. Вы знаете, господин Маддердин, как сейчас сложно с фигами? А обвалянные в марципане шкурки мандарина в меду? Вы знаете, сколько я наискался мандаринов?

Я не имел понятия о проблемах торговцев сладостями, но мудро покивал головой. Человек учится всю жизнь.

— Когда должен придти служащий забирать товар? — спросил я.

— Завтра около полудня, — ответил он. — Придёт и сами его расспросите, что и как с барышней. Но честно вам скажу, что как потеряла замок, то похоже у неё остался только этот дом, здесь.