— Так не должно быть, — тихо сказал он поддерживающей его Кэтти-бри.

— Ты хотел спасти ее… — отозвалась девушка.

— Я этого хотел.

— Дурак ты! — прозвучал рокочущий голос Бренора. — Скорее выздоравливай, и я надаю тебе оплеух!

Дроу взглянул в сердитое лицо дворфа.

— Ты что, думаешь, мы бы это сделали? — недовольно спросил Бренор. — Правда, что ли? Думаешь, позволили бы тебе умереть, чтобы спасти твоего убийцу?

— Ты не понимаешь… — начал объяснять дроу, и его лавандовые глаза наполнились слезами.

— А ты бы спас чертову эльфийскую бабу вместо меня? — взревел дворф. — Или вместо моей дочки? Скажи «да», эльф, и я с радостью вымою топор в твоей крови!

Тут наконец до Дзирта дошло, и он беспомощно поглядел на Кэтти-бри.

— Я бы не дала ей снадобье, — твердо сказала она. — Просто ты застал меня врасплох, и я засомневалась, но через мгновение все равно вернулась бы к тебе.

Дзирт вздохнул и согласился, но все равно происшедшее казалось ему чудовищной несправедливостью. Несколько лет назад он повстречался с Эллифен в Лунном лесу, по дороге в Подземье. Она тогда готова была наброситься на него и убить, но ее заботливый народ удержал ее и вывел Дзирта из леса. И хотя дроу понимал, что ее ярость направлена на невиновного, не мог найти слов, чтобы разубедить ее или успокоить.

И вот что случилось. Она мечтала его убить за то, что его жестокие сородичи сотворили с ее матерью и семьей, сломали ее жизнь.

Дзирт вздохнул — как странно и жестоко иногда играет людьми судьба. Если бы Эллифен призналась, кто она, он ни за что не поднял бы на нее руку, пусть бы она даже бросилась на него с оружием.

— У меня не было выбора, — едва слышно сказал он Кэтти-бри.

— Она сама себя убила, — ответила она, и подошедший к ним Бренор согласился с дочкой целиком и полностью.

— Она должна была жить и оправиться от тех ран, что получила много лет назад, — сказал дроу.

Бренор громко фыркнул.

— Это ты должен жить, — громогласно заявил он. — Ты и жив.

Дзирт поглядел на него и молча пожал плечами.

— Ведь ты же дал бы мне зелье, — гнул свое Бренор.

Дроу кивнул и сказал:

— Но мне все равно грустно.

— Если б не было, я бы тебя так не любил, — заверил его рыжий дворф.

Кэтти-бри привлекла Дзирта к себе и поцеловала в щеку, но он продолжал глядеть на свежую могилу, поникнув плечами, будто на них навалилась вся тяжесть мира.

Спустя несколько дней, когда погода улучшилась, пятеро друзей вместе с Мориком и Беллани покину ли Золотую Бухту.

С помощью волшебства Беллани они довольно скоро одолели главный перевал Хребта Мира, где проходила дорога на север, к Долине Ледяного Ветра, и на юг, в Лускан.

Здесь их пути разошлись: Морик, Беллани и Вульфгар отправились на юг, а остальные четверо двинулись к Десяти Городам.

Но до того, как они распрощались, варвар пообещал друзьям, что скоро вернется домой. В Долину.

Когда Вульфгар, Делли и Кэлси снова оказались в Лускане, весна была уже в полном цвету.

Семейство побывало в «Мотыге», повидалось с Арумном и Джози, а также с Беллани и Мориком, которые жили теперь вместе в квартире Бродяги. Благодаря стараниям чародейки жилище стало гораздо более уютным.

Однако задерживаться в городе Вульфгар не стал, и через два дня его повозка выехала через главные ворота. Он снова чувствовал себя самим собой, и ему не терпелось оказаться дома, с любимыми друзьями.

Делли тоже очень хотелось попасть в свой новый дом и испить холодного прозрачного воздуха легендарной Долины Ледяного Ветра.

Когда опустилась ночь, супруги увидели вдалеке яркий костер совсем рядом с дорогой и смело поехали к нему, поскольку в окрестностях было много крестьянских хуторов и место никак нельзя было назвать диким.

Они поняли, кто расположился на этой стоянке, прежде, чем смогли их разглядеть, — по запаху. Делли шепнула: «Гоблины» — но Вульфгар не согласился.

— Дворфы, — уточнил он.

Поскольку хозяева не озаботились выставить стражу, повозка вкатилась в середину стоянки, почти к самому пламени, и никто даже крикнуть не успел. Дворфы ощетинились самым страшным оружием, какое только можно вообразить, но после недолгого замешательства вперед выступил дворф, отвратительней которого ни на вид, ни на запах, пожалуй, в мире не было. Несмотря на то что лагерь был разбит несколько часов назад, он еще не снял свой панцирь, вполне достойный своего хозяина: его сплошь покрывали острые лезвия и небольшие шипы.