— Понял, почему нам надо держаться своих сородичей, а, эльф? — проговорил Бренор, бросив хитрый косой взгляд на друга.

Дзирт в свою очередь недоуменно поглядел на него. Что это, дворф намекает ему держаться подальше от Кэтти-бри? Вот уж неожиданность! Дроу от кинулся на спинку стула, пристально глядя на Бренора. Может, благодаря разговору с этим дворфским чурбаном он наконец открыто признается в своих чувствах? Или Бренор прав, а сам он — глупец?

Дзирт довольно долго молчал, приводя в порядок мысли и пытаясь справиться с волнением.

— А может, те из нас, что избегают боли, никогда не узнают и счастья, которое к ней ведет, — проговорил дроу. — Лучше уж…

— Что? — перебил Бренор. — Влюбиться в одну такую и жениться на ней, да, эльф?

Дзирт не понимал, к чему он клонит. Неужели убеждает отступиться от Кэтти-бри, так определенно обозвав его дураком за любовь к девушке?

Но Бренор дружески пихнул его кулаком.

— Да-а, влюбиться, — презрительно фыркнул дворф. — А еще лучше удочерить и вырастить. Или даже двоих, тьфу ты!

Бренор повернулся к Дзирту, и под его роскошными рыжими усами блеснули в улыбке зубы. Подняв свою кружку, он прогремел:

— За нас, эльф! Пусть мы пара дураков, но мы счастливы!

Дзирт с радостью поддержал его. Он понял, что Бренор вовсе не пытался отговорить его в свойственной ему «деликатной» манере, он лишь хотел убедиться, что дроу осознает всю горечь сделанного выбора.

Посидели еще немного. Бренор опрокидывал кружку за кружкой, а Дзирт так и сидел над единственным стаканом хорошего вина.

Они долго молчали, пока дворф снова не заговорил, очень серьезным тоном, отчего его вопрос прозвучал еще смешнее:

— Эй, эльф! Мой следующий внук не получится в полосочку?

— Если только у него не будет рыжей бороды, — не моргнув глазом, отозвался Дзирт.

— Слышала, ты путешествовал с одним варваром по имени Вульфгар, — обратилась Беллани к Морику на следующее утро, когда солнце стояло уже высоко, а он только проснулся.

— Вульфгар? — переспросил вор, протирая заспанные глаза и проводя пятерней по спутанным черным волосам. — Я его уже много месяцев не видел.

Он не понял, почему женщина так испытующе смотрит на него.

—Думаю, он отправился на юг разыскать Дюдермонта, — продолжал он, с удивлением глядя на Беллани. — А тебе что же, меня недостаточно?

Она как-то неопределенно усмехнулась, намеренно оставив вопрос без ответа.

— Меня подруга попросила узнать.

Морик гадко ухмыльнулся:

— А разве меня и для двоих недостаточно?

Беллани вздохнула, передвинулась на другую половину постели, обернулась простыней и дернула ее на себя, поднимаясь.

Морик только теперь приметил на ее голом плече странный знак.

— Так значит, ты несколько месяцев, не виделся с Вульфгаром? — спросила женщина, беря свою одежду.

— А почему тебя это интересует? — подозрительно спросил он, лежа на боку и приподнявшись на локте.

— Одна моя подруга хочет знать, что с ним, — обернувшись к нему, довольно резко ответила она.

— Что-то слишком многим есть до него дело в последнее время, — заметил Морик. Он лег на спину и прикрыл глаза рукой.

— Например, темному эльфу?

Морик глянул на нее одним глазом, лениво приподняв ладонь. Ответ читался на его лице без слов.

Однако когда волшебница взяла со стула свое платье и вынула из складок тонкую черную волшебную палочку, Морик невольно округлил глаза. Беллани пока не направила ее на него, но все же угроза была не двусмысленной.

— Одевайся, живо, — велела она. — Моя госпожа хочет с тобой поговорить.

— Твоя госпожа?

— У меня сейчас нет времени на объяснения, — ответила Беллани. — Впереди долгая дорога, так что лучше нам покинуть Лускан в течение часа.

— И куда же мы двинемся? — недовольно отозвался Морик. — Я не собирался уезжать…

Однако Беллани подошла к кровати, соблазнительно выставила ножку, приложила палец к надутым губам, и он осекся.

— Это можно сделать двумя способами, Морик, — негромко и спокойно проговорила она — пожалуй, чересчур спокойно. — Один, уверена, будет тебе весьма приятен. И ты в целости и сохранности вернешься в Лускан, и друзья еще долго будут недоумевать, что это ты все время так довольно улыбаешься.