— Теперь они всплывают каждый день. Посвети-ка, может, это из августовских!

Огоньки выстрелов выхватили склоненные к воде кусты:

— Бревно!

— Сам ты бревно!

— Залпом — пли-и-и!!!

Засвистело, ухнуло, над головой повисли ракеты.

Река, спешащая на север, дышала, как живая. "Ты ведь не уронишь меня?" — спросил он и почувствовал, как дно уходит из-под ног. Стало легко и приятно, словно все дальнейшее решилось в одно мгновение и не надо было думать и грести. Его понесло. Вода казалась по-летнему теплой. Берега сразу утонули в предрассветном тумане. Города уже не было видно, лишь иногда далеко или чуть ближе проплывали одинокие огни бакенов.

Он почти не шевелился. Шинель распласталась покрывалом. Завывая, в тумане прошел буксир, подняв разбегающуюся волну. Иванова закачало мерно и легко, как в люльке. Потом снова наступила тишина. Звезды упали от края до края, выдав себя сферой небосвода. Через все небо росчерками, приветствуя, летели метеориты. Вдруг рядом возникла бесконечная стена с иллюминаторами, и он понял: пароход. Сверху глухим отчуждением донеслись музыка и голоса. Кто-то спросил: "Который час?" Начало светать. Часть неба окрасилась в белые, а затем в золотистые тона, и Иванов увидел тонкую полоску пляжа, автостраду и высотные дома, а потом и весь город: с блестящими окнами и бегущими автомобилями. "Страна, в которую ты бы ушел пешком", — вспомнил он слова Дурново.

Его вынесло на песчаную косу прямо в хлопья белой пены. С шинели стекало, карманы вопрошающе оттопырились. Иванов расстегнул и снял ее. Она осталась лежать позади черным бугристым пятном. Не оглядываясь, вышел на берег — берег надежд и ожиданий. Утопая в песке и не думая ни о чем, с каждой минутой все легче и легче шагая, пошел в сторону просыпающегося города.

Начат 5 октября 1995 г.

Закончен 16 октября 2001 г.