—Отпусти меня, придурок!

—Интересно, с чего это я должен тебя отпускать?

Господи, как же хорошо растянуться на земле вместе с ней!

—Ты нарушаешь границы моей собственности, поливаешь мои цветы, читаешь мне нотации. — Логан перекатился, пригвоздив ее к земле. — На своей собственной территории я имею право делать все, что захочу.

—Прекрати! Я еще не все тебе сказала!

—Держу пари, ты сможешь продолжить ровно с того же места. — Логан ущипнул ее за подбородок, потом еще раз.

—Ты мокрый, ты потный, и на моей рубашке останутся зеленые...

Он заглушил возражения, закрыв ее рот поцелуем, и она не удивилась бы, если бы вода на них обоих зашипела, испаряясь.

—Я не... мы не... — Стелла никак не могла сформулировать, почему она или они «не». —

На заднем дворе!

—Спорим?

Логан не мог подавить вспыхнувшее желание, так зачем пытаться? Он хотел ее всю — и разумную упрямую сердцевинку, и мягкую, сладкую оболочку. Он хотел и женщину, одержимую квитанциями, и женщину, которая возится на полу со своими сыновьями. Он хотел женщину, поливающую его цветы, при этом уничтожающую его словами.

И ту, что дрожит на траве под его прикосновениями...

Как же он касается ее! Как властно его ладони гладят ее грудь, блуждают по бедрам. Как жадно его губы впитывают вкус ее тела. Она будто таяла под ним и в то же время оживала, разгоралась.

Безумие... Безумие и глупость, но она не могла остановиться. Они катались по траве, как два взбесившихся щенка. Логан пах соленым потом, и влажной землей, и, господи, мужчиной. Резко, возбуждающе.

Стелла вцепилась в его растрепанные густые волосы, уже кое-где выгоревшие на солнце, снова притянула к себе его голову, прикусила его губу, язык.

—Рабочий пояс, — она судорожно вдохнула воздух. — Впивается...

—Прости.

Логан приподнялся, чтобы отстегнуть пояс с инструментами, и застыл, уставившись на нее.

Ее волосы вырвались на свободу, глаза разгорелись, щеки разрумянились... Он почувствовал, как сжалось сердце и пошли в рост те робкие побеги.

—Стелла...

Он еще не знал, что сказать. Слова просто клубились в мозгу, кипели от избытка чувств, которые он пока не мог сформулировать.

—Я могла бы тебе помочь, — улыбнулась она медленно, призывно, расстегнула пуговицу его джинсов, дернула вниз молнию.

О да, его тело было твердым, как сталь, но душа и сердце — совершенно беспомощными.

Стелла выгнулась к нему, скользнула губами по его обнаженной груди. И в следующее мгновение не осталось ничего, кроме нее, окутывающей и сводящей с ума.

Она слышала пение птиц и шепот ветра, вдыхала запах травы и влажной плоти... и гелиотропа, воспрявшего после подаренной ею воды. Она чувствовала под своими ладонями стальные мышцы Логана, ощущала мощь его широких плеч, изумлялась шелковистости его шевелюры. И, вглядевшись в его глаза, поняла, что он тонет в ней. Тогда она откинула голову и отдалась мгновению, пока сама не утонула в нем.

Стелла растянулась на нем, одурманенная, влажная, смутно ощущая, что его руки еще сжимают ее. Будто только они двое выжили после кораблекрушения... Она повернула голову, прижалась щекой к груди Логана. Не буря, они сами превратили друг друга в обломки кораблекрушения. О боже! Она только что каталась с мужчиной по внутреннему дворику!! Среди белого дня!!!

—Безумие, — прошептала она, но не смогла пошевельнуться. — А если бы кто-то пришел?

—Все, кто приходит без приглашения, должны приносить еду с собой, — лениво протянул Логан, еще крепче прижав ее к себе.

Стелла приподняла голову и уставилась на него. Довольная физиономия, закрытые глаза.

—Так это угощение?

Уголки его губ чуть дернулись вверх.

—Отличное угощение.

—Мне как будто шестнадцать лет... Черт, я даже в шестнадцать не чувствовала себя шестнадцатилетней. Где моя рассудительность? Где моя одежда?

—Минуточку.

Логан уложил Стеллу на траву и поднялся. И без всякого стеснения прошелся по двору совершенно голым.

—Логан, я приехала поговорить с тобой. Серьезно поговорить.

—Ты приехала устроить мне скандал. У тебя отлично получилось.

—Я не закончила. — Она чуть повернулась и потянулась за заколкой для волос. — Но я закончу, как только оденусь и...

Она завизжала, как визжит женщина, когда в фильме ужасов ее убивают кухонным ножом. И захлебнулась струей из шланга, направленной прямо в ее изумленно раскрытый рот.

—По-моему, нам обоим не повредит чуточку охладиться.

Даже в такой необычной ситуации она не станет бегать по двору голой!