Исчерпав запас красноречия, Майкл обошел машину и открыл Джеми дверцу.

— Пойдем. Отпустим ее. Она должна жить на воле.

Рейчел проснулась рано, с первыми проблесками рассвета. Ночью она слышала, как Пит спустился по лестнице, а затем раздалось тарахтение его грузовика.

Она поднялась и прошла в ванную. Выглядела она ужасно: глаза красные, губы посинели и вздулись от удара кулака. Она осторожно провела языком по зубам, проверяя, все ли целы, потом залезла под душ и принялась ожесточенно отмывать тело и голову. Выкупавшись, она оделась и спустилась вниз, на кухню, чтобы поразмыслить над чашкой кофе.

Пит жестоко оскорбил ее, но она тем не менее тревожилась за него. Любить его она, конечно, не любила — последние искры привязанности угасли вчера в пылу его пьяного неистовства, — но и ненависти к нему не испытывала. Она боялась того, что произойдет, когда он осознает всю мерзость своего поступка, боялась, что после всего, что натворил, он не сможет простить себя.

Рейчел сняла трубку и набрала номер лесопилки, но в ответ раздались бесконечные гудки. Интересно, куда мог податься Пит? Она позвонила Реду Паркеру и услышала в трубке ворчливый голос: Ред был недоволен, что его разбудили в такую рань.

— Да?

— Ред, это Рейчел. Пит у тебя?

— Нет.

Последовала пауза.

— Ты его видел?

— Он был здесь, но сейчас его нет, — ответил Паркер. — Явился ночью, после того как дома побывал. Нес всякую ахинею. Лег спать на диване, а где он сейчас, понятия не имею. На диване его нет.

Надо бы выяснить, что Пит наговорил Паркеру, промелькнуло в голове у Рейчел. Вдруг он знает, что вчера между ними произошло. При мысли об этом ее пробрала неприятная дрожь.

— Где вы были вчера вечером? — спросила она. — До того, как Пит поехал домой.

— В «Леснике».

Паркер имел в виду пользовавшийся дурной славой кабачок на Мейпл-роуд. Рейчел никогда к нему близко не подходила.

— Там с Питом что-то случилось?

Она вспомнила про раскиданную одежду. Пит повытаскивал ее вещи и затем отправился пить. Но почему он не остался в «Леснике» до закрытия?

— Пит разговаривал с Тедом Хэнсоном. Это все, что я знаю. А потом он будто взбесился. В чем дело, он не объяснил.

Тут-то Рейчел и осенило. Хэнсон, должно быть, видел ее вместе с Майклом возле «Красного петуха». Беспокоиться следует вовсе не за Пита, поняла она.

Услышав рокот приближающейся машины, Сюзан решила, что это возвращается Майкл. Они с Джеми уехали минут пятнадцать назад и, должно быть, что-то забыли.

Она вышла на крыльцо. Разбрызгивая снег и грязь, на вырубку влетела старая «хонда».

Машина резко затормозила, дверца со стороны водителя распахнулась, и Сюзан увидела Рейчел Эллис. Женщины настороженно смотрели друг на друга. Наконец Сюзан обратила внимание на изуродованное лицо Рейчел.

— Что с вами? — встревоженно спросила она.

— Майкл здесь? — одновременно с ней произнесла Рейчел.

Сюзан догадалась, что в тот вечер на крыльце Майкла она видела именно Рейчел. Но что она делала в его доме? Рейчел машинально поднесла руку к подбитому глазу.

— Вы знаете, где он? Скажите, прошу вас.

Сюзан отбросила подозрения и пошла навстречу гостье.

— Что случилось?

Рейчел судорожно вздохнула.

— Я из-за Пита. Он думает… Он сейчас не в себе и, боюсь, может наделать глупостей.

Только теперь Сюзан поняла, зачем Рейчел ищет Майкла. Подоплека происходящего была ей неведома, но она видела, что Рейчел взволнована не на шутку.

— Их здесь нет. В смысле Майкла и Джеми, моего сына. Они поехали в горы отпускать кречета.

— Пит возит с собой в машине ружье, — сообщила Рейчел.

Сюзан передалась ее тревога. Она схватила Рейчел за руку.

— Езжайте в город и найдите Купа. Скажите ему, что они отправились на перевал Фолс. Я еду туда.

Рейчел, постояв с минуту в нерешительности, кинулась к своему автомобилю.

День самый что ни на есть подходящий, думал Майкл. Ночью выпал снег, и земля сияла девственной белизной. От скал отражались лучи солнца, светившего им в спину. На горизонте вырисовывалась плавная линия хребта, над которой стояло маняще бескрайнее голубое небо.

Майкл хотел отпустить Кулли с гребня хребта — оттуда они смогут долго наблюдать за ее полетом. Он погладил соколиху по грудке. В нем просыпалась грусть, которая, он знал, с головой захлестнет его, когда Кулли улетит навсегда. Птица не отрывала блестящих черных глаз от его лица. Она словно просила его не нарушать обещания.