– Это вопрос не к нам, а к генералу. Позвони ему.

– Обойдется. Телеграмма в два адреса. Пусть генерал и отвечает.

Возвращаются Пулат с Дым Дымычем. Быстро обернулись. Пулат выглядит предельно расстроенным, Сохатый тихо посмеивается.

– Как впечатление, Виталий? – интересуется Ангел, понимая уже, что друга постигло глубокое разочарование.

– Эффектная женщина, – коротко сообщает Пулат. – И интеллигентная… Говорит красиво…

– И чем она тебе не понравилась?

– Мне все время хотелось спросить, на каком базаре она торгует, – ставит «маленький капитан» окончательный диагноз и усаживается в свое любимое кресло так, что голову почти не видно. Наверное, своей глубиной это кресло ему и нравится.

– А если серьезно? – спрашивает Басаргин.

Виталий только отмахивается, и объяснять приходится Дым Дымычу:

– Мы предположили проведение большой и эффектной драки с битьем посуды и поломкой мебели. Она все это приняла стоически, но тут же достала калькулятор и стала считать, что сколько стоит. Составила целый список – что стоит разбить и сломать, и сколько ей за это предстоит получить. Некоторые вещи решила перенести на время к подруге, поскольку они ей очень дороги…

– И что со списком?

– Это не наша забота. Идея принадлежит Астахову, пусть он и разбирается. Но у Рославлева глаза на лоб полезли после подведения черты.

– Мог бы и из своих десяти миллионов баксов заплатить? – мрачно подсказывает Доктор Смерть, пошевеливая бородой.

– А на что я тогда буду посещать зубной кабинет? – резонно спрашивает Дым Дымыч.

Телефонный звонок не дает им закончить финансовый спор.

– Это Зураб, – сообщает Доктор и включает спикерфон. – Что-то нашел?

– Нашел! И сразу троих. Из разных мест. И все трое приезжают с двумя сопровождающими. Причем добираются сюда не самолетами, где проверяют груз, а поездами. Один уже в Москве, бегает по магазинам и пока без сопровождающих, но оставил у родственников инструкции на случай, если ему будут звонить туда. Очень ждет звонка… Сопровождающие, на мой взгляд, просто охрана при перевозке денег.

– Может быть, – соглашается Басаргин. – Если есть время, сам заезжай к Астахову. Тобако сейчас у него, вернетесь вместе. Я предупрежу, чтобы он тебя подождал.

– Я заеду.

В дороге до аэропорта Слава Макаров постоянно поглядывает в зеркало заднего вида. Сначала за ними едет белая «Нива», потом «Нива» внезапно сворачивает вправо, останавливается не доезжая перекрестка, а ее место занимает синий «Москвич» с помятым капотом.

– Сколько смен провели? – спрашивает Сохно так, словно зеркала под него, пассажира, настроены, а не под водителя. Но Макаров, зная опыт друга, не удивляется.

– Только что первую.

– Слабовато у них с силами. Не хватает людей…

– Разин перестарался. Впрочем, нам от этого только легче. Сейчас Разин снимается с места. Как только мы появимся в небе, он уйдет. В Грозный прибудет своим ходом. Ему БТР для этого дела дали.

Макаров по-прежнему чаще поглядывает в зеркало заднего вида, чем на дорогу перед собой. Благо движение в здешних краях совсем не такое, как в Москве, и даже не такое, как в других городах России. Нормальному водителю можно вслепую ездить, повинуясь только указаниям пассажира, и при этом почти не рискуешь в кого-то въехать. Разве что можешь не увидеть команду военного регулировщика, а это чревато получением автоматной очереди.

Регулировщик у шлагбаума делает знак, и Макаров, поскольку он едет не вслепую, останавливается. Приглашают дежурного. Дежурный уже предупрежден. Но синий «Москвич» останавливается неподалеку, и сотня долларов перекочевывает из кармана Славы в карман дежурного.

– Не забудьте сдать… Они фальшивые… – предупреждает Макаров.

– Как бы не спутать и не сдать настоящую бумажку, – ворчит в ответ молодой, но абсолютно седой капитан.

«Уазик» проезжает на служебную парковку. И сразу оттуда Макаров направляется к стоянке санитарных вертолетов. Он сам еще не встречался с командиром экипажа, только разговаривал по телефону. Но по бортовому номеру без труда находит нужную машину. Останавливается рядом.

– С нами, что ли? – спрашивает бортмеханик, пинающий колеса, как заправский автоводитель.

– Где командир?

Но командир уже и сам слышит разговор и выходит из-за вертолета.

– Макаров?

– Он самый.

– А второй где?

– В машине сидит. Вы готовы?

– Ждем команды. Зовите своего друга.

– Сначала, как договаривались, процедура, – смеется Макаров и сдвигается чуть в сторону.

Встают так, чтобы их не было видно со стороны других вертолетов, но хорошо было видно из «Москвича» и из только что подкатившей белой «Нивы». Там наверняка приготовили для такого случая бинокль. В хорошую оптику можно без проблем рассмотреть даже достоинство купюр. И Слава начинает вытаскивать из пачки по одной бумажку за бумажкой. Отсчитывает пятьдесят штук и пожимает вертолетчику руку в знак состоявшегося союза. И только после этого машет рукой Сохно, приглашая в дальнюю дорогу. Сохно хлопает дверцей «уазика» и хромает через летное поле.