– Пошли... – сказал наконец. – Быстро...

Он открыл подъездную дверь ключом, вызвал лифт. Чуть не молился, чтобы никто не пришел одновременно с ним. Никто не пришел. Дальше дело обстояло проще. Нужный этаж. Металлическая дверь. В квартире жарко. До обеда солнце светит в окна с одной стороны, после обеда с другой. И всегда здесь солнечно.

– Хороший у тебя дом! – сказал Ширвани, подходя к окну. Из окна с этой стороны открывается вид на реку. Для деревенского жителя это самый лучший вид Москвы.

– Ремонт надо делать, да все руки не доходят... – вздохнул Ахмат. – Но жить здесь можно. Я пока в другом месте живу. Вы меня не стесните. Холодильник выключен. Надо включить. Вот продукты. Располагайтесь, отдыхайте. Я вечером заеду, подумаю, как нам быть.

Надо найти какой-то подход к Ширвани. Такой подход, чтобы не спугнуть его. Одно дело ударить трубой человека, пусть и боевика, который тебя когда-то прикладом в лоб саданул. За такое тебя только уважать будут. Совсем другое дело пусть и не самому, но причинить боевикам вред, сорвать все их планы. Тогда уже и домой показаться нельзя будет. Ширвани прост. Он не понимает, что и сейчас ему уже нельзя показываться домой. Что туда позвонили, там ждут, и он даже от вокзала отойти не сможет далеко, как окажется в руках людей Умара Ажигова. И сестра опять поедет в Москву, предварительно, скорее всего, повторив подготовку в батальоне. Должно быть, по сильно укороченной программе. Это повторение необходимо для того, чтобы наркотическое состояние не проходило совсем. Сейчас оно проходит. Разрывается периодичность. Потому и не слушаются ноги. А скоро у Нури может начаться настоящая ломка. Хотя ломка, скорее всего, уже прошла в том домике на берегу. Брат наркотики не даст. Он их и достать со своей простотой не сумеет. И не на что ему их купить.

– Закрыть вас или сами закроетесь? – спросил Текилов, давая понять, что они свободны и могут в любой момент покинуть квартиру.

– Как хочешь. Мы никуда не пойдем сегодня. Отдохнуть надо. Нури прибаливает...

– Тогда я закрою, – сказал он и вышел.

Генералу позвонили и сообщили, что задержанный вместе с вещами у выхода. Документы все при нем. Пистолет вернули.

– Пистолет ему вернули, – сообщил Астахов Басаргину.

– Хорошо, – кивнул Александр.

– Осторожнее с оружием. – Похоже, возвращение пистолета человеку, не имеющему на него разрешения, не очень-то понравилось Астахову. Как человек военный, он привык к оружию относиться серьезно. А как специалист-антитеррорист вооруженного человека привык считать потенциально опасным для общества. Даже при том, что этот человек будет помощником.

– Вы баллистическую экспертизу наверняка провели.

– Провели, – согласился генерал. – На стволе ничего не висит. Но если ваш Зураб попадет с этим стволом не к нам, а в милицию, вам будет труднее его выцарапать оттуда. МВД не поставлено в известность о существовании вашего сектора, хотя НЦБ курирует именно МВД. Лучше без необходимости ствол с собой не брать.

– Можно будет ему сделать временную регистрацию в Москве? – высказал Басаргин просьбу. – Чтобы с теми же ментами проблем не возникало?

– С этим сложностей возникнуть не должно. Я сам позвоню. Только адрес мне сообщите, как только определитесь. У вас уже есть какие-то определенные наметки по использованию Хошиева?

– Пока конкретных нет. Мы еще даже не составляли план оперативных мероприятий. Я включился в это дело уже в вашем кабинете. Пока я вижу только возможность встреч Зураба с членами своего тейпа. И собирание слухов и информации. Слухов, как правило, бывает гораздо больше, но отсеять из них полезную информацию тоже возможно. Но главное даже не в этом. Здесь есть один важный момент, который следует обязательно использовать, не вызвав подозрений.

– Какой?

– Зураб со школьной скамьи влюблен в Зарему. И до сих пор. Все родственники это знают, иногда подшучивают над ним. Но это оправдывает сами поиски. Никто не подумает, что он ищет Умара Ажигова. Все будут считать, что он ищет только Зарему. Даже сам Умар, который о существовании Зураба наверняка знает. И от Хошиева так прятаться, как от нас с вами, не будет.

– Да, это прекрасный козырь. Грех такой упустить, и я понимаю ваше желание иметь Зураба в своей команде. Еще какие-то просьбы?..

– Да. Поговорите с полковником Барановым о возможности активного использования нами осведомителей, числящихся за его отделом.

– Вы же и так их будете использовать. Я правильно вас понимаю?

– Буду. У меня работа с «сексотами» была хорошо поставлена, многих я лично вербовал и готовил, натаскивал. И я не вижу смысла терять такой источник информации. Но если будет разрешение Баранова, у меня будет легче на душе.

– Хорошо. Считайте, что я разрешил вам. Баранов согласится.

– Он упрямый, извините, как баран.

– На этот случай существует директор, который упрямство может сломить своим распоряжением. Пусть вас это не волнует. Действуйте. И держите меня в курсе дела.

Они пожали друг другу руки. На выходе дежурный офицер кивнул на прощание Басаргину, как своему человеку. Хорошо бы, если бы так же кивали ему и во время ознакомления с накопленной информацией. Практика, однако, показывает, что информацией Контора делиться не любит, как не любил это делать и сам Басаргин в пору своей работы здесь.