– Лучше у родственников. Всегда можно услышать какую-то случайную фразу. А в таком деле случайная фраза способна навести на след.

– Я согласен. Но зарегистрироваться можешь по моему адресу. Через два часа позвони генералу Астахову. Его зовут Владимир Васильевич. Он скажет, к кому следует обратиться в отделении милиции, чтобы не стоять в очереди и не ждать оформления несколько дней. И не надо будет давать взятку. Теперь можешь идти завтракать.

Зураб вышел, понимая, что все разговоры ему слышать не полагается.

Басаргин подождал, пока закроется за чеченцем дверь, и продолжил:

– Дальше... Доктор, как я понимаю, присоединяется к нам. Потому я хочу воспользоваться его хакерскими навыками и засадить его за просмотр милицейских сводок. Андрей, ты сегодня утром говорил про нашу собственную сеть волонтеров, с которой я познакомиться не успел. Займись ими плотно и активизируй работу по полной программе. Поиск всех знакомых чеченцев. Контроль за приезжими. Характерная деталь – у Заремы Бадамовой, о которой рассказал Зураб, после взрыва в машине не работают три средних пальца на правой руке – не сгибаются. Ее сын после того же взрыва – мальчику сейчас три года – не слышит и не разговаривает.

– Кто их взорвал? Боевики?

– Наши. Боевики пытались прорваться из села. Муж Заремы захватил с собой ее и сына. Думали уходить в Грузию. По машине «шандарахнули» из «мухи» [8] . Эти данные обязательно довести до сведения всех. В принципе, это достаточно яркие особые приметы. Надо искать. Но нам нужна не только сама Бадамова. Главное – захватить Умара. Я попробую задействовать всю доступную мне сеть «сексотов» ФСБ, хотя они наверняка и без меня уже задействованы. Но будет совсем неплохо, если они начнут передавать сообщения в два адреса.

– Не забудь одновременно составить донесение Костромину, – добавил Тобако.

– Доктор, поскольку ты будешь работать за компьютером, сделай это от моего имени. Компьютер не различит наши с тобой автографы.

Доктор кивнул.

– Единственное, в два часа у меня свидание в ресторане. Это связано с основной моей деятельностью. Много времени это не займет, и я снова в вашем распоряжении.

– Хорошо. Нам поставлена задача, – Александр встал, – начинаем действовать... Я поехал за машиной, потому что придется сегодня основательно поколесить по городу.

– Чтобы действовать, тебе следует сначала сменить машину, – посоветовал Тобако.

– Time not on our side! [9] – английской поговоркой ответил Басаргин.

– Я могу позвонить и договориться, чтобы тебе временно выделили машину. Через десять минут подгонят сюда вместе с доверенностью.

– Ты можешь удивиться, но против я не буду, – кивнул Басаргин.

Зарема ждала полторы недели...

И передумала за это – такое длительное для нее! – время множество дум. Устроиться на работу ей очень хотелось. Казалось, что такая перемена в жизни и саму жизнь переменит, добавит хотя бы частицу радости в дни без просвета, без солнечного луча. И потому, когда выходила во двор дома или на улицу, взгляд невольно устремлялся в сторону дороги, потому что вестей следовало ждать именно из Шали. И даже дома она часто выглядывала в окно – в ту же сторону смотрела.

Так она и высмотрела машину. Чаще забилось сердце, хотя машина была совсем не та, что привозила ее домой после памятного разговора с капитаном Басаргиным. Мало ли на какой машине за ней приехать могут...

Но, оказалось, эта машина не к ней и не за ней, хотя пассажирка, пожаловавшая в село, имела к ней отношение. Правда, Зарема не сразу поняла, кто сидит на переднем сиденье. Стекло в машине пыльное, да и не виделись они невесть сколько. Потом уже к ней прибежали и сказали. Приехала из Москвы старшая незамужняя сестра Адлана – Мадина. Ненадолго, только родителей навестить. Она в Москве закончила институт и осталась работать по специальности. Уже шестнадцать лет там живет.

Накрыли стол. Адлана добрым словом поминали. Женщины всплакнули. Для родителей, как и для сестры, как и для Заремы, он в памяти живым остался. Потом, когда за столом посидели, разговоры пошли, конечно, больше о Москве, о самой Мадине и неудачной ее личной жизни, одинокой жизни, связанной только с наукой. Уже вечером, когда солнце малиново пробивалось сквозь облака на западе, Мадина проводила Зарему до дома. Они сели во дворе на скамейку, сделанную руками мужа одной из них и брата другой, словно вспомнили таким образом о нем. Рядом сел, сложив руки на коленях, и Арчи. Он никогда не играл вместе с другими детьми. Только иногда стоял и смотрел, как другие дети бегают, но бегать с ними не хотел. И сами дети его чурались. Слишком взрослые были у маленького мальчика глаза, пугающе взрослые. Не могли дети в них смотреть.