– Спасибо, – ответил Текилов. – Но одному мне легче поймать его. Когда он не видит врага, когда он не ждет крупных неприятностей, он бессилен.

Старик покачал головой.

– Дело даже не в этом. Мне сказали, Умар привез несколько «черных вдов»...

– Я тоже об этом слышал.

– Зачем нам эти взрывы? Чтобы опять ездили с обысками омоновцы? Они не разбирают – кто чеченец, а кто ингуш...

Хозяин коснулся темы, которая не раз заставляла задуматься Ахмата. Но он понимал, что если ингуши живут по-своему, то московские чеченцы вынуждены терпеть и подчиняться. Хотя и те и другие одинаково страдают от преследований, неминуемых после взрывов. О чеченцах и ичкерийцах разговор вообще особый. Они устраивались здесь во многом благодаря помощи боевиков и прочно с ними повязаны. И если выступят против Умара ингуши, то чеченцы будут его, скорее всего, защищать. Им прикажут это сделать. Это уже означает войну. Нужна ли она?

Текилов высказал свои соображения.

– Не проще ли убрать Умара, и все прекратится само собой?

– Я не знаю. Тебе решать, потому что Умар – твой «кровник»... Но мы готовы к поддержке в открытую. Надоело терпеть и молчать.

– Если помощь будет нужна, я попрошу, – вежливо сказал Ахмат.

Басаргин торопился вернуться к себе в офис, надеясь там получить дополнительные сведения. И оттого, что поменял машину так вовремя, чувствовал себя увереннее на дороге. Сколько бы ему тащиться на старом «Москвиче», чувствуя унижение от того, что любая машина в состоянии тебя обогнать и уж никто и никогда не уступит дорогу. Да, наличие приличного транспорта обеспечивает хорошее настроение и, как следствие этого, повышенную работоспособность. Александр на себе испытал правоту подобного довода.

Он поставил машину на стоянку во дворе. «БМВ» Тобако еще не занял свое привычное место. Значит, Андрей пока в поиске. Александр взглянул на часы. Доктор уже уехал на обед в ресторан. Его место около телефона заняла Александра и принимает сообщения.

В подъезде он поздоровался с очень приветливой и еще более любопытной пожилой женщиной.

– Вы новый жилец? – спросила женщина, перегораживая каким-то образом всю лестницу сравнительно не крупным с виду телом.

– Что такое жилец? – с улыбкой поинтересовался Басаргин, безуспешно стремясь бочком проскользнуть вдоль стены. – Это слишком расплывчатое определение...

– Жилец – это тот, кто живет в квартире. Раньше ее сдавали, то одни жили, то другие... Все какие-то разные, больше нерусские... А вы основательно, я вижу, переехали, с новой мебелью, с детьми.... Купили квартиру?

– Да. Купили.

– А вторую?

– Тоже кто-то купил... Наверное... Я точно не могу сказать, потому что чужими покупками стараюсь не интересоваться.

Намек был высказан откровенно, что женщину, впрочем, совершенно не смутило.

Александр не был расположен разговаривать долго, но, чтобы поддержать добрые отношения с новыми соседями, улыбнулся женщине, ловко вильнул корпусом и оказался у нее за спиной.

– Я зайду познакомиться с вашей женой... – разочарованным голосом сказала соседка ему в спину.

– Она у меня очень занятой человек и не любит долгих разговоров, – ответил Басаргин и заспешил по лестнице в слегка паническом состоянии.

Вопреки его категоричному распоряжению, близнецы увязались за матерью в офис. И сейчас пытались, пользуясь моментом, когда Александра вышла на кухню вскипятить чайник, взломать с помощью чайной ложки вместо «фомки» оружейный сейф.

– А ну, кыш отсюда, молодежь. Я же предупреждал, что сюда вход воспрещен.

– Есть, товарищ капитан, – встал по стойке «смирно» тот, который на двадцать минут старше, переглянулся с братом, хихикнул, и пацаны, громко топая, строевым шагом ушли в квартиру. Смутить их окриком трудно, впрочем, как и наказанием.

К дисциплине их Басаргин, как мог, приучал. Только дисциплина эта соблюдалась исключительно в его присутствии. Более того, если ничего не слышно, это опаснее. Сыновья наверняка уже затеяли какую-то очередную проделку. Мать стремление отца к строгости не поддерживала, считая неадекватное поведение мальчишек проявлением своего рода творческих начал.

– Чай будешь? – спросила из кухни Александра.

– Зеленый, и без сахара.

– Научил тебя Доктор... – засмеялась она.

– Хочу быть таким же лосем, как он, – ответил Басаргин умышленно серьезно. Со слов Тобако он уже знал, что за глаза Доктора часто зовут лосем.

Доктор Смерть в самую жару постоянно пил зеленый чай. Такой горячий, чтобы пар валил. Объяснял, что зеленый чай чистит капилляры и обновляет тело. Поскольку Басаргин не видел медицинский диплом доктора, он ему верил. Потому что никогда не верил настоящим врачам и оттого был всегда здоров.

– Кто звонил? – спросил Александр, когда жена вернулась из кухни с расписанным ее собственными руками подносом. Такой поднос в магазине не купишь, но и показать его некому, потому что посторонним в офисе делать нечего.

– Дважды полковник Баранов. Потом утренний твой гость. Минут пятнадцать назад.

– Гостей было двое. Доктор и Зураб.

– Который от завтрака не отказывается...

– Что сообщил?

Она пододвинула к нему листок бумаги. Там только два имени – «Ширвани и Нури Байрамхановы». Александр листок отодвинул.