— Да, всей рукописи.

— Это невозможно! — констатировал Джалили.

— Извините?

— Я не могу предоставить вам перевод текста. Это исключено.

— Почему?

— Потому что доступ к рукописи ограничен! — разгорячился иранец, собираясь убрать документ обратно в коробку. — Вам ее показали лишь для того, чтобы вы имели представление, как она выглядит.

— Но как я разгадаю шифр, если не буду знать, о чем шла речь в предыдущем тексте? Ведь очень может быть, что текст на немецком содержит в себе ключ к разгадке головоломки.

— Сожалею, но таковы полученные нами указания, — стоял на своем Джалили. Он быстро скопировал загадочные слова на чистый лист бумаги и протянул листок Томашу. — Вот ваш рабочий материал.

— Не знаю, удастся ли мне при подобной постановке вопроса выполнить задачу.

— Удастся. — У Джалили приподнялась бровь. — У вас просто нет другого выхода. По распоряжению господина министра вам будет позволено покинуть территорию Ирана только после завершения работы по расшифровке.

— Что?!

— Сожалею, но таковы указания. Исламская республика щедро платит вам за услугу и к тому же предоставила возможность увидеть собственными глазами имеющий большую ценность конфиденциальный документ. Вы, разумеется, понимаете, что у конфиденциальности своя цена. Если вы уедете из Ирана, не выполнив работу, возникает угроза, что впоследствии указанный фрагмент может быть расшифрован за границей, а мы, обладатели подлинника, останемся в неведении относительно содержания шифровки. — Напряжение на лице Джалили немного ослабло; стараясь сгладить внезапно возникшую напряженность, он попытался улыбнуться. — В любом случае я не вижу причин, которые бы помешали вам успешно выполнить задачу. Каждый останется при своем: у нас будет полный перевод, а вы заработаете денег.

Португалец обменялся взглядом с Арианой, которая ответила ему беспомощным жестом.

— Хорошо, — покорился судьбе Томаш. — Но поскольку я уж буду заниматься этим, не лучше ли мне сделать работу целиком, а?

— Не понимаю, о чем вы.

Томаш указал на рукопись, уже уложенную в картонную коробку.

— О первой странице. Не будете ли вы любезны скопировать мне и ее?

— Скопировать первую страницу?

— Да. Она ведь вроде бы не таит в себе никакой ужасной тайны?

— Нет, на ней только название рукописи, стих и подпись Эйнштейна.

— Тогда скопируйте мне это.

— Но зачем?

— Затем, что это четверостишие — еще одна головоломка.

Остаток утра прошел в безуспешных попытках с ходу решить задачу. Томаш принял за рабочую гипотезу, что последняя страница рукописи содержит сообщение на португальском языке, и предположил, что слова «see sign», предваряющие криптограмму, являются отсылкой, дают нить к ее прочтению, но нащупать эту нить не смог. Что же касается стиха, написанного как будто на английском, то и здесь все усилия понять смысл разбивались о глухую стену.

В обед Томаш и Ариана пошли в ближайший ресторан, где заказали себе по максус-кебабу из баранины.

— Я хочу извиниться за поведение аги Джалили, — сказала Ариана после того, как официант принес еду. — Иранцы обычно очень вежливы и обходительны, но работа с рукописью Эйнштейна имеет первостепенное значение, ей присвоена высшая категория конфиденциальности, а потому мы не можем рисковать. Ваше пребывание в Иране, пока вы заняты расшифровкой, является вопросом национальной безопасности.

— Я не против задержаться здесь на некоторое время, — смакуя кебаб, ответил Томаш. — При условии, что все это время вы будете рядом.

Ариана едва заметно улыбнулась.

— Надеюсь, этим вы хотели сказать только то, что нуждаетесь в научном содействии с моей стороны.

— Ну да, естественно, — решительно поддержал португалец. — Я только этого от вас и ожидаю. — Лицо его приобрело невинное выражение. — Только научного содействия, коллега, и ничего более.

Иранка склонила голову.

— Томаш, прошу вас, — взмолилась она, — не забывайте, тут не Запад! Это особая страна, и люди здесь не могут позволять себе некоторые вольности. Вы ведь не захотите поставить меня в неудобное положение?

Португалец жестом выразил свое согласие.

— Будьте спокойны, я не совершу ничего такого, что бы вас скомпрометировало. После обеда я прогуляюсь по городу, — после некоторой паузы сообщил он.

— Хотите, я вас отвезу?