– С бабой-то я справлюсь… – озабоченно пробормотал Киря.

– Если возникнут проблемы – возвращайся. Но Стас кроме бабы пока ничего не видит, верно, Стас?

– Верно, – неохотно подтвердил Стас. Неприятно все-таки, когда на тебя переводят стрелки и перекладывают ответственность. – Только и она уже уходит.

Не спеша «опорожнив» пустые ведра, незнакомка прицепила их к коромыслу и скрылась в проломе над сводами.

– Поторопись, Киря, – заволновался Гришко. – Нужно ее догнать. Да, и еще… Там снаружи вода светится.

– Светится? – удивился Киря.

– Стас говорит это не опасно, но ты в воду все-таки не лезь. И фонарик возьми на всякий случай. Лишний свет никогда не помешает.

Чтобы шлюзовой люк оказался над поверхностью воды, пришлось завалить «крота» на бок.

Киря открыл шлюз. Уже сейчас в «химзе» и противогазе он чувствовал себя крайне неуютно, а что будет дальше?

Вода снаружи действительно светилась каким-то пугающим зеленовато-мертвенным светом. Но ничего не поделаешь: придется идти.

В очередной раз помянув недобрым словом Стаса, Киря вылез на внешнюю обшивку, затем по растопыренным лапам-домкратам перебрался к темной нише в своде. Старые истертые ступени с осыпавшимися краями, неровная кирпичная кладка, укреплявшая стены. Кирпичи – большие, старые. Бетона нет.

Именно здесь, как ему объяснили, Стас видел бабу с коромыслом и ведрами.

«Вернее, это Хвостопад говорит, что видел ее», – недовольно подумал Киря. Сейчас и ниша, и узкая, ведущая куда-то верх лестница за ней были пусты. Да и откуда здесь взяться человеку? Тем более, какой-то бабе? Тем более, без противогаза и «химзы».

Настроение было совсем ни к черту. Психу приглючилась сумасшедшая, а кого посылать на разведку? Его, конечно, Кирю. У-у-у, проклятый «гэшник», чтоб тебя!

Дышалось трудно. Киря часто и шумно гонял воздух через противогазный фильтр, но это не помогало. Фильтр-то исправлен: он проверил его перед выходом несколько раз, но воздух был какой-то спертый. То ли из-за влажных (а может, и ядовитых, кстати) испарений от люминесцирующей воды, то ли кислород вытесняло что-то другое. Захотелось снять противогаз и вдохнуть, наконец, полной грудью. Впрочем, Кире всегда хотелось этого, если приходилось надевать на морду резину.

Свет от воды освещал лишь первые ступени лестницы, которую надо было проверить. Дальше – густой пыльный мрак.

Выставив перед собой автомат с прикрепленным к цевью фонариком, Киря посветил в темноту и поднялся на несколько ступенек вверх.

Нету тут никого! Точно нет. Была бы связь – так и доложил бы полковнику. Но внешняя связь «Боевого крота» вышла из строя вместе со связисткой, а обычные портативные рации не пробьют титановый корпус субтеррины. Поэтому связи не было. Ну, разве что Хвостопад, сука, сейчас за ним наблюдает. А если наблюдает, значит, придется идти дальше.

Киря поднялся еще на десяток ступенек. Как же тяжело здесь дышать! Тяжелее, чем когда-либо. Будто выкачали воздух. А сердце, подхлестнутое адреналином, билось часто и сильно. А кровь требовала кислорода. Но кислорода не было. Наваливалась слабость и сонливость. Киря не на шутку встревожился.

Хватит, пожалуй, пора возвращаться. Вот только как?

Он остановился. Прислонился к стене. Передохнуть, перемочься немного… Прикрыл глаза. Казалось – на миг только. Или все-таки он отключился на какое-то время от нехватки кислорода?

Что-то стукнуло в тишине. Отчетливо, громко. Совсем рядом.

Киря дернулся. Ткнул перед собой автоматом со светящимся на цевье фонарем. Чуть не сбил стволом диковинное деревянное ведро, висящее на крючке.

Баба! Та самая! Без «химзы» и противогаза. Так это не он, получается, ее догнал. Это она спустилась к нему по лестнице.

Фонарь освещал ее всю. Длинное платье непривычного покроя, платок на голове. Пышные округлые формы, миловидное лицо. На плече – изогнутое коромысло с ведрами. Ведра пустые.

Незнакомка шагнула на одну ступеньку вниз. «Тук!» – ударилось о стену ведро.

Киря отступил на одну ступеньку, держа женщину на прицеле.

Баба, печально улыбаясь, смотрела на него. Кожа бледная. Глаза и брови – черные. Щеки – вроде, красные, только краска наносная какая-то, будто кирпичной пылью намалеванная.

Киря таращился на незнакомку из запотевших окуляров. В фильтре гудел воздух, а он все никак не мог надышаться. До чего же скверная тут вентиляция! Еще чуть-чуть – и он потеряет сознание. Но сейчас – нельзя, сейчас – не время.