(Председателя Президиума Верховного Совета Республики С.Г.Старозевича)

«В ответ на вопрос корреспондента Телеграфного агентства Республики «Были ли применены дубинки, газы, спецсредства и воинские подразделения?» Станислав Георгиевич Старозевич ответственно заявил:

— Эти моменты комиссия расследовала особенно скрупулезно... В зоне проведения митинга не было милиции, оснащенной спецсредствами, хотя неподалеку, в месте концентрирования сил правопорядка, находилось подразделение, которое их имело. Там же стояли и машины с водометными установками. Люди, идя на кладбище, возможно, видели их, ну а чувства и предположения имеют свойство обрастать «достоверными деталями»... Теперь про солдат, которые будто бы находились там. Их не было... У нас работали комиссии Прокуратуры и МВД СССР, ими установлено, что газовые баллоны в тот день не выдавались, была проверена их наличность, все документы, баллоны взвешены на специальных весах. Ни одного грамма газа не израсходовано...»

(Все местные газеты)

Поздно вечером в гараж таксопарка, где Сергей обычно ставил машину, явились два офицера МВД. Сообщив, что на белой «Волге» Вагонова во время проведения несанкционированного митинга был совершен наезд на женщину, которая доставлена в больницу и находится в тяжелом состоянии, милиционеры предъявили работникам гаража фотографии для опознания личности Вагонова.

На одном из снимков он стоял возле машины в окружении каких-то подозрительных типов, один из которых был в импортной тирольской шляпе...

Чугунные головы, похоже, взялись за дискредитацию свидетелей.

— Только бы не узнала Галочка, — вздыхает Сергей у меня на кухне. — И все домашние. Они этого не перенесут.

Рюмку принять он, как всегда, отказался — за рулем. Пьет чай, кажется, уже третью чашку, тяжело отдуваясь и жалобно прихлебывая.

— Ты повремени со звонками ко мне. И не заходи пока. Домашние что-то чувствуют. Не надо их дергать, это старые люди, они не понимают всех перемен.

Старики не переживут, жена не вынесет, у нее и без того хватает переживаний: работа, ребенок... Все на нервах.

А ребенку — двадцать. Недавно мы отгуляли на ее свадьбе. И говорится все это в присутствии моей жены, сидящей тут же, на кухне, с грудным сынишкой на руках...

Впрочем, мне легче. Меня потому и не упоминают в числе зачинщиков безобразий, что знают о моей «давней дружбе» с самим Е. Е. Орловским, первым секретарем ЦК. Никакой особой дружбы на самом деле нет, но про былые аграрные подвиги Орловского я не однажды писал, встречался с ним на объектах и был одним из немногих журналистов, кто его искренне поддерживал. Оказавшись на высокой должности, он меня вспомнил и даже призвал в неофициальные советчики.

Так что замминистра МВД Миша-хам с провокацией, им придуманной, влип. Предвижу, какое у него будет выражение лица, когда, всмотревшись в фото, предъявляемое его людьми для опознания «зачинщиков», рядом с Вагоновым он увидит меня. И что он про это скажет Орловскому.

Надо что-то делать, говорили мы с Сергеем друг другу. Надо предпринимать какие-то официальные шаги. Обрежут придатки, потом доказывай, что ты не экстремист.

Сергей уже написал служебную записку в редакцию. Мне надо бы встретиться с Евсеем Ефремовичем Орловским, рассказать, что к чему. Но его нет, он в отъезде, Валера Печенник, секретарь ЦК, тоже. Решил зайти хотя бы к Павлу Павловичу Федоровичу — проинформировать его как заведующего отделом и члена бюро, ответственного за работу с творческими союзами.

В писательских, вообще творческих сферах у него репутация серого кардинала, все живое он душит не по должности даже, а по призванию, причем душит не своими руками, а мастерски выстраивая козни, всех сталкивая и подставляя. Но будучи хитрым лисом и зная о моих связях с первым,меня не цепляет.

Федоровичу я изложил все, что видел, показал несколько фотографий. Оставил официальную записку, к которой для убедительности приложил снимок с десятком фамилий пострадавших.

В записке я написал:

«Показания около сотни свидетелей по применению газов и спецсредств, наличию военной техники и войск МВД, нападению на граждан и пр. собраны у Симона Позднего и Олега Белогривого.

Среди свидетелей — ученые, рабочие, педагоги, художники, писатели, журналисты, военные.

Эпизоды грубейшего насилия, в том числе и с применением газов, отсняты на видеопленку...

Копии заявлений граждан в прокуратуру находятся у Симона Позднего».

Подхалимски испросив «моего позволения», Павел Павлович ловко вывернулся, наложив на записке резолюцию: «В Прокуратуру Республики. Прошу разобраться. Результаты проверки передать в Президиум Верховного Совета».

Мне кажется, я знаю, кто первым крикнул в толпе: «Вандея!» Это отрицатель Ванечка.

Ванечка приехал из деревни, прописался у тетки, живет в микрорайоне. В городе он успешно окончил кулинарное училище, работает в кооперативе, но не из-за денег, как он мне пояснил, а для домоуправа, чтобы не приставал. Ванечка читает Адамова, слушает по радио Стрелякова, пишет политические стихи, пишет и на мове,владеет которой вполне свободно, хотя разговаривать по-деревенскисчитает не совсем приличным.