Через полтора месяца в Дубинки повалили «экскурсанты» от соседей. Сначала агрономы, потом председатели колхозов, затем и вовсе потянулись местные— на разведку, как бы по осени поживиться мешком-другим на семена. Такого здесь еще не видели. Ровные ряды сочной темно-зеленой картофельной ботвы смотрелись, как в рекламном проспекте.

— Технология... — сокрушался прибывший из-за реки председатель колхоза Федя Косой. — Хорошо, когда чужиеденьги... И когда их куры не клюют.

Прямиком, по кладкам — они жили рядом, а на машине, в объезд — километров десять.

— Слушай, Карпович, давай построим мост. Соседи, мол, надо объединяться. Но, вернувшись домой, собрал своих правленцев и часа три чистил их за нерадивость.

— Вы посмотрите, как люди за рекой разворачиваются! А вечером, уже в столовой детского садика, куда для успокоения переместилось возбужденное председателем правление, вдруг грохнул кулаком по детскому столику так, что ламинированная фанера проломилась:

— Ракетницу я уже купил. Спалю их, к едреней фене, чтобы им пусто было и повылазило...

Федя Косой и привез в Дубинки местных Цитрусовых, всем гуртом — смотреть голландский картофель. Хорошо хоть предупредили, и Дудинскас успел примчаться в хозяйство, предварительно распорядившись насчет закусок. От Карповича не дождешься: «котлопункт» он вообще прикрыл, чтобы не кормить дармоедов, сам питался наспех и всухомятку.

Цитрусовые приехали, увидели ровные ряды картофельных борозд, обрадовались, как дети. Никогда ничего такого здесь никому не удавалось. Долго трясли Анатолию руку, потом пообещали закупить весь урожай до последнего клубня. Мол, для района такие семена — это чудо. Тем более что за технологией далеко ездить не надо. Карпович согласно кивал. Передовым опытом он готов поделиться, технологией тоже. Ну а с закупками так и вообще все складно получалось, как в сказке. Тем более что Цитрусовый номер один (самый главный), растрогавшись, даже пообещал забрать картофель самовывозом. Не надо и на машины тратиться, только погрузи.

...Цитрусовый один, Цитрусовый два... Все про них Дудинскас заранее знал, даже отличать умел витейских, например, от барабановичских [30] . Все у них настолько не изменилось, что, отправляясь в райцентр, он, как раньше, говорил:

«Поехал в райком». Хорошо их зная, Виктор Евгеньевич и не сомневался, что жить с ними можно: он ведь всегда помнил про десять непременныхпроцентов созидательного начала. Была бы остроумная идея, и все с ним будут на нее работать, все будут счастливы.

Полдня возил гостей по хозяйству, показывал и рассказывал, не без удовольствия отмечая, с каким энтузиазмом они его идеи воспринимали. Как заводились, вместе с ним планируя, как подсказывали и советовали, как спорили с Карповичем о ширине прохода в коровнике и рационе свиней. А потом еще вместе выбирали место («Гвоздь программы!») для ветряка.

Тут же и первый колышек торжественно забили, прямо на взгорке обмыв событие разведенной «артефактовкой»... И не было в тот день для них ничего важнее, чем Дудинскаса понять и поддержать, а для него — им все объяснить и все показать.

За закуской до того завелись, что Дудинскас потащил всех смотреть заброшенную узкоколейку. Раньше по ней подвозили торф на брикетный заводик. Теперь он подбивал Карповича дорогу восстановить.

Ржавые рельсы двумя змейками петляли в высокой траве, уползая подсохшим болотцем к соседнему лесу. Их вид будил в Викторе Евгеньевиче воспоминания детства — как пыхтел на старом кирпичном заводике за дворами, как тянул за собой игрушечные вагончики, весело посвистывая, паровозик-«кукушка»...

— Идея что надо, — сразу согласился главный Цитрусовый по фамилии Четверяков.

— И дачников от электрички можно подвозить, — пояснил Карпович. — Разумеется, за плату.

— Да и колхозы в производственных целях станут использовать, — уже уговаривал Дудинскаса, проникшись идеей, Цитрусовый номер два, который возглавлял в районе весь агропроми поэтому был озабочен сельскохозяйственным производством.

— А к мельнице, глядишь, захотят прокатиться и туристы... Тут Дудинскас перегнул. Что сразу почувствовалось.

— Особенно иностранные, — подхватил Федя Косой, многозначительно переглянувшись с Четверяковым.

Разъезжались далеко за полночь. На прощание, у машин, поставленных поперек дороги, жали друг другу руки, повторялии снова долго жали, потом Четверяков по старой партийной привычке полез целоваться. Но Федя Косой его остановил, от Виктора Евгеньевича оторвав и потянув за рукав к своей машине.

«Крепкий народ» — мелькнуло у Дудинскаса, — ведь точно же едут к Феде домой — добавить».

По дороге в город он думал о Карповиче. По всему выходило, что с его приходом дела в деревне наладятся. Давно Виктор Евгеньевич не испытывал такого подъема.