Шрифт:
Но нет, судя по всему, так глубоко копать никто не собирался. Чем больше думал Дудинскас, оценивая ситуацию, тем очевиднее становилось, что до их остроумной финансовой схемы никому нет дела. И в дурацком решении исполкома об этом ни слова...
Одной из первых команда «Фас!» поступила, как выяснилось, Цитрусовому-два, впрочем, тогда он еще Цитрусовым не был, а носил фамилию Лаптев, хотя прямо на глазах набирал сочность и наращивал шкурку.
Придя в колхоз вместо Сорокина, новый председатель хватался за что попало, исполняя любые команды. Вместо коров тут же принялся разводить овец, коров, разумеется, зарезав. Заботу о кормах начал с того, что сочинил про Дубинки «Письмо крестьян Президенту» — об этих «фирмачах», которые «понаехали на своих "мерседесах" [34] . Забрали, мол, у местного населения лучшую землю,что «нарушает у животных кормовой баланс, понижая питательность рациона».
34
Это он отдал дань моде: кроме грузовиков, «нивы», уазиков и подержанного Вовулиного «форда», в «Артефакте» машин не было.
Собирать подписи начинающий Цитрусовый поленился, и за нескольких колхозников, не долго думая, подмахнул письмо сам, что было уже слишком, отчего Виктор Евгеньевич и решил человеку помочь. Тем более что незадолго до тогоЛаптев приезжал знакомиться и провел в Дубинках целый день, демонстрируя готовность жить в дружбе и планируя совместную деятельность.Можно было предположить, что письмо он написал не по собственной воле.
Встретились у мельницы, на нейтральной территории, чтобы поговорить по душам.
Как человеку молодому, начинающему, Дудинскас ему посоветовал: ты, мол, особенно не надрывайся, так уж под начальством не суетись, они вона где, а тебе здесь жить. А как жить, если они тебя сначала используют, а потом, по традиции, выбросят, как использованный презерватив?
Назавтра на заседании правления колхоза новый председатель публично пожаловался:
«Он меня презервативом обозвал».
Про поддельные подписи, да и вообще про письмо ВсенародноизбранномуДудинскас узнал от работниц своего колбасного заводика. Это за их мужей, работавших в колхозе, новый председатель, не знавший обстоятельств, и подмахнул письмо. Жульничество, может, и сошло бы, если бы Цитрусовые тут же и заводик не «грохнули», оставив женщин без работы, а окрестных жителей — без суповых наборов и колбасы, возможность покупать которые не в городе, а под боком они обрели впервые за всю жизнь.
«Грохнули» заводик все за то же самовольство,но вполне изощренно. Проект тут как раз был, документы на землеотвод тоже оформили по всем правилам и давно отправили в область на утверждение. Не получив ответа, Дудинскас объяснил себе задержку обычными проволочками, считая вопрос решенным. Тут поступило предписание санстанции немедленно строить вокруг заводика забор. Нужна, мол, санитарная зона. Посоветовавшись с Цитрусовыми, Виктор Евгеньевич мигом забор и выстроил. Тут его Цитрусовые, как мальчика, и сделали,втайне отправив в область письмо с просьбой участок под заводик не отводить.
Получилось, что и здесь Дудинскас оттяпал кусок бесценнойколхозной земли, да еще как нагло.
Колбасный Цитрусовые закрывали «с чистой совестью» и в полном соответствии с новыми установками. Мяса не хватало для загрузки государственных комбинатов. Выход был наверху найден, как всегда, «остроумный»: прихлопнуть частников.Неважно, что скот крестьяне да и окрестные колхозы сдавали в «Артефакт» с радостью, а на мясокомбинаты и под палкой не везли. Ведь платил Дудинскас живые деньгида сразу, а не много месяцев спустя...
Вконец раздосадованный Виктор Евгеньевич решил как-то разобраться с главным районным Цитрусовым Ильей Четверяковым. Тем более что дела у того при новой власти заметно пошатнулись. Прежние-то ездили к нему на охоту; новым пока было не до охоты, они вышвыривали прежних из кабинетов, уже добрались и до районов.
Кое-что разведав, Дудинскас ситуацию представил себе так. В район приехала комиссия. Изрядно струхнув, понимая, что без результатовони не уедут, Четверяков и решил подставить под удар Дубинки.
Встретиться с ним оказалось непросто. По крайней мере трое из влиятельных друзей Дудинскаса звонили Четверякову, натыкаясь на упорный отказ вступать в переговоры.
Пришлось уговорить на поездку в Дубинки председателя облисполкома Мышкевича, с которым Виктор Евгеньевич не раз встречался еще при Орловском. Константин Ильич приехать согласился и Четверякова в Дубинки вызвал, хотя чувствовал себя в губернаторском кресле совсем неуверенно, что сразу стало ясным, когда исключительно из вежливостипосидев за столом и не притронувшись к закускам, он уехал, оставив их наедине: