Вернувшись, Гоша Станков пришел к Дудинскасу, плотно прикрыл дверь, прижав указательный палец к губам, заговорщицки произнес:

— Т-с-с!..

И вытащив из спортивной сумки все двадцать нумераторов, выставил их на стол шефа.

— Между прочим, — сказал он, — эти хреновины производит все та же фирма «Дайзер». У них, оказывается, тоже бывает ширпотреб — вроде кастрюль, которые клепают на наших оборонных заводах.

Выслушав восторги приятеля, Гоша Станков произнес:

— Это тебе, старик, в память о тех злосчастных хлопушках.

— Два сапога пара, — сказал Коля Слабостаров, когда уходил из «Артефакта». — Если вместе, если мы с тобой...

Он и вообразить не мог, что все его «телеги», включая последнюю, с грифом «Секретно», уже лежали у Дудинскаса в столе.

Тем не менее дружить со Спецзнаком Виктор Евгеньевич был готов.

Приглашая господина Доневера и надеясь создать с ним совместное предприятие, третьим в компанию он намеревался позвать Спецзнак. Господин Доневер должен был дать деньги и торговую марку, Дудинскас — создать предприятие и наладить его работу, Слабостаров — обеспечить официальное прикрытие и пакет заказов.

— А прибыль? — спросил Коля Слабостаров, едва выслушав предложение Виктора Евгеньевича.

— Прибыль мы уж как-нибудь поделим. Поделить всегда проще, чем заработать.

Слабостаров насупился. Вообще предложение ему понравилось. Но чего это на него так наседают?

— Руководил бы ты себе отраслью на здоровье, — уговаривал Дудинскас, — таскал бы вместо меня начальникам альбом с образцами, а к нам направлял заказы. Тут мы бы тебе спокойненько зарабатывали на содержание аппарата.

Слабостаров колебался.

— И на хлеб, — сказал Дудинскас. — Разумеется, с маслом.

— С маслом? — Слабостаров поднял взгляд.

— И с икрой.

Уже было согласившись, Коля Слабостаров заподозрил подвох.

«Калі ён угаворвае, што мне гэта карысна, дык альбо брэша, альбо яму яшчэ карысней [46] ,» — подумал он на родном языке. Он был, как все в этом «краю огурцов»,крестьянский сын и вырос не где-нибудь, а на безбрежном болоте, что восточнее Буга и западнее Днепра, поэтому был хитрован.

Хапнуть-то ему хотелось, но чтобы без Дудинскаса, а самому.

Президент концерна господин Доневер прилетел на собственном самолете. Визитов такого уровнясюда, в молодое государство, еще не бывало... Ценные бумаги и их производство, оборудование для полиграфии, спецбумага, технологии компьютерной графики. Заводы и филиалы в Голландии, Бельгии, Германии и Польше, в Гонконге и в Китае... По рейтинговому исследованию, незадолго до этого опубликованному в московском «Коммерсанте», Дариел Доневер входил в двадцатку наиболее влиятельных бизнесменов мира. Или Европы.

Сопровождать высокого гостя поручили министру развития экономики Куренкову.

Даже среди министров совковой поры он выделялся неприятием частной инициативы. А господин Доневер накануне визита напомнил через помощника, что они намерены иметь дело только с частной фирмой. От правительства требовались лишь «моральная поддержка» и банковские гарантии. В крайнем случае (на чем настаивал Дудинскас, имея в виду Спецзнак) государство могло войти в долю, но не более чем тридцатью процентами.

Накануне Куренков позвонил, что он заболел расстройством желудка, отчего встречать и сопровождать господина Доневера будет не он, а его заместитель, который курируетСпецзнак. А фамилия заместителя Галков.

— Да вы его хорошо знаете. Именно Григорий Владимирович, тот самый... Он и лицензию вам подписал. К слову, я вас поздравляю.

— Можете ли вы представить себе, — от досады чуть не сорвал голос Дудинскас, — как должен был бы обосратьсяна вашем месте любой ненавистный вам частник, чтобы позволить себене явиться в аэропорт?! Насколько ему должно быть все до фени?Чтобы вот так спихнуть дело на этого, этого...

Господина Доневера встречали в новом аэропорту, который поражал размахом и запустением. По безлюдным залам гулял ветер.

Международный аэропорт строили с большой помпой. По замыслу создателей, он должен был стать центральным в Европе перекрестком, где пересекались бы воздушные пути Востока и Запада. Но никто ни на Востоке, ни на Западе об этом почему-то не знал, и в тот день весь аэропорт принял один десятиместный самолет с господином Доневером, его переводчиком, консультантами и охраной.