Корландриль наслаждался всей этой обыденностью, понимая, что рано или поздно его вновь призовут надеть боевую маску. Жалящий Скорпион не знал, что его ждет, когда это случится. Он считал, что вполне удовлетворен своим состоянием, хотя иногда просыпался с остатками сна в памяти, и перед глазами его мелькала призрачная фигура с красными глазами.

Занимался рассвет нового дня, и, вернувшись в Смертельную Тень, он нашел своих товарищей в сильном возбуждении. Они собрались в центральном зале, где Кенайнат энергично расхаживал взад и вперед по своему помосту. Все было окутано багряным полумраком, который плыл по залу тревожащими волнами.

— Что происходит? — тихо спросил Корландриль, встав рядом со своими доспехами.

— Тяжкое бесчестье совершено по отношению ко мне и ко всем вам, и это требует принятия мер, — прорычал Кенайнат. — Это оскорбление, унижение нашего истинного кодекса, и сомнениям здесь не место.

Корландриль повернулся за объяснениями к Элиссанадрин.

— Архулеш покинул Смертельную Тень и присоединился к Выпадению Смертельного Дождя, — ответила она шепотом, прищурившись. — Обучение у Аранархи он предпочел тренировкам Кенайната.

Корландриль перенес внимание на экзарха, который прекратил расхаживать по помосту, и, опустившись на него, переводил взгляд с одного последователя на другого. В конце концов, он остановился на Корландриле.

— Ты, чемпион этого великого храма, будешь представлять его в поединке с Архулешем. Следует покончить с этим спором, поддержать Смертельную Тень, храм первой истины.

— У меня нет никакого спора с Архулешем, — ответил Корландриль. — Мне кажется, что у тебя — разногласия с Аранархой. Если речь о поединке, то он должен быть между экзархами храмов.

— Не мое мастерство подвергнуто сомнению, речь — о боевых навыках, высмеивают мое обучение. Ученик встанет лицом к лицу с учеником — техника этого храма против их техники, чтобы показать истинный Путь.

— Было бы неблагоразумно выбрать меня, чтобы представлять Смертельную Тень в поединке чести, — заявил Корландриль. Внешне он оставался спокойным, но перспектива защищать честь храма заставила трепетать его сердце. Это бремя было не по нему. — Бехарет — лучший воин среди нас, не считая тебя. Ему следует быть твоим чемпионом.

Кенайнат покачал головой.

— Я выбираю тебя, своего последнего ученика, я совершенно уверен. Именно в Корландриля, самого молодого из нас, я верю. Не может быть урока весомей и демонстрации лучшей нашего преимущества, чем твоя победа. — Кенайнат сделал решительный жест рукой, показывая, что вопрос решен, и он не допустит дальнейшего обсуждения. Волнения экзарха как не бывало, он был явно удовлетворен принятым решением. — Через шесть дней на нейтральной территории ты встретишься с Архулешем. Готовься хорошо, сражайся смело и мастерски, состязайся с честью.

Экзарх вышел из зала, а пораженный Корландриль словно онемел. Он вздрогнул, когда Бехарет положил руку на его плечо. Воин подмигнул ему и кивнул в знак одобрения. Элиссанадрин, судя по выражению ее лица, была не столь убеждена в верности решения. Склонив голову набок, она изучающе смотрела на Корландриля.

— Если ты потерпишь неудачу, это уничтожит последние остатки репутации Кенайната, — угрюмо заявила она. — На твоих плечах — не только честь Смертельной Тени, но и все будущее храма. Если ты победишь Архулеша, он должен изменить точку зрения и вернуться. Если ты ему проиграешь, он останется в Выпадении Смертельного Дождя.

— Понимаю, — произнес Корландриль машинально. Он потер подбородок тонким пальцем. — На самом деле не понимаю. Потеря Архулеша — не такое большое дело.

— Посчитай-ка нас, — предложила Элиссанадрин. Корландриль так и сделал: он сам, Бехарет и Элиссанадрин, а также Кенайнат. Получилось четверо…

— О, я понимаю, — сказал он. — Если Кенайнат не вернет Архулеша или не заменит его быстро, нас слишком мало, чтобы действовать отрядом.

— В силу традиции Кенайнат будет вынужден отослать нас, и храм будет распущен.

— А что случится с Кенайнатом? Что делают экзархи без воинов?

Элиссанадрин пожала плечами и грустно покачала головой.

— Я не знаю, но явно ничего хорошего. Для Кенайната это явно будет конец. Его репутация уже давно подмочена, возможно, этот удар его прикончит.

Корландриль бросил взгляд в сторону дверей, которые вели в личные покои экзарха. Он испытывал неприязнь к Кенайнату с самой первой их встречи. Но он уважал его, в том числе — и за то, чему тот научил Корландриля. У него мелькнула еще одна мысль. Архулеш не только покинул экзарха, он ушел от всех них и предал память тех, кто был Смертельными Тенями в прошлом. Мысль о том, что Смертельной Тени больше не будет, взбесила Корландриля, а то, что она может стать жертвой прихоти Архулеша, — казалось просто абсурдом. Змея гнева, которая долго дремала у него внутри, хлестнула языком, пробуя на вкус объявшую его досаду. Медленно развернув свои кольца, она грелась в лучах его возвращенной благосклонности. Корландриль не боролся с ней, но, напротив, позволил ей свернуться в своем сердце и вокруг конечностей. Ее объятия приносили решимость и силу.