Покачиваясь в такт музыке и поглаживая горлышко бутылки, бармен покачал головой:

— Не знаю. Если и сделала, то мне, по крайней мере, ничего не сказала.

— Но она могла это сделать? — не отставала я. — Например, когда копировала письма, которые потом отдала вам?

Пи-Джей пожал плечами. Лицо его раскраснелось, по щекам катились капельки пота. Он был пьян, и мои слова просто не доходили до его затуманенного алкоголем сознания.

От Марка помощи было никакой, и я предприняла еще одну попытку:

— Берилл брала с собой рукопись, когда ходила делать фотокопии писем?

— …Как Боги и Баколл… — грубоватым баритоном подхватил Пи-Джей вместе с толпой. — Как Боги и Баколл… [20]

— Пи-Джей! — резко крикнула я.

— Эй! — возмутился бармен, поворачиваясь к сцене. — Это ж моя любимая песня!

Мне ничего не оставалось, как оставить его в покое и терпеливо ждать, когда закончится песня, чтобы повторить свой вопрос. Пи-Джей допил пиво и с удивительной ясностью ответил:

— Я знаю только, что Берилл весь день таскала этот рюкзак с собой. Рюкзак дал я, ей же надо было положить куда-то свое барахло. Фотокопии она делала в «Копи-Кэт» или где-то еще. Вот так. — Он вытащил сигарету. — Может, книга была у нее с собой. Может, она и ее скопировала. Вместе с письмами. Не знаю. То, что Берилл отдала мне, я передал вам.

— Вчера, — напомнила я.

— Точно, вчера. Вчера… — Он мечтательно закрыл глаза.

— Спасибо, Пи-Джей.

Бармен лишь кивнул. Мы поднялись и, пробившись через плотную толпу, выбрались из бара на свежий воздух.

— Что называется, бесплодная попытка, — обронил Марк, поворачивая к отелю.

— Может быть. И все же, на мой взгляд, Берилл скопировала рукопись вместе с письмами. Трудно представить, что она оставила книгу Пи-Джею, не позаботившись о запасном варианте.

— Согласен. Тем более что твоего знакомого трудно назвать надежным хранителем.

— Вообще-то на него вполне можно положиться. Сегодня он просто немного увлекся.

— Увлекся? Да у него крыша поехала.

— Наверное, ты ему понравился.

— Если Берилл сделала копию и взяла ее с собой в Ричмонд, то, скорее всего, рукопись забрал убийца.

— То есть Фрэнки.

— Вот и объяснение, почему его следующей жертвой стал Кэри Харпер. В нашем приятеле взыграла ревность. Мысль о том, что Харпер сделал с Берилл, сводила его с ума. Из рукописи он узнал о привычке романиста посещать «Таверну Калпепера».

— Верно.

— Дальше все просто. Фрэнки оставалось только выбрать удобный момент и подкараулить Харпера у дома.

— Харпер под мухой, — подхватила я. — Он выходит из машины… темно… место уединенное…

— Странно только, что Фрэнки не добрался до Стерлинг Харпер.

— Может быть, отложил до следующего раза.

— Не исключено. Да вот только другого случая уже не представилось. Она его опередила.

Взявшись за руки, мы молча шли по тротуару. Стемнело. Ветер шуршал кронами деревьев. Я невольно замедляла шаг, страшась того, что ожидало нас впереди. И лишь когда мы поднялись в номер и открыли бутылку вина, я все же решилась задать мучивший меня вопрос:

— Что дальше, Марк?

— Я возвращаюсь в Вашингтон. — Он отвернулся к окну. — Мне нужно быть там завтра. Отчет и новое задание. — От его вздоха у меня едва не разорвалось сердце. — А что потом… не знаю.

— А что бы ты сам хотел?

— Не знаю, Кей. Даже не представляю, что меня ждет. — Он все так же смотрел в окно. — Знаю только, что ты из Ричмонда не уедешь.

— Нет, из Ричмонда я не уеду. По крайней мере, не сейчас. Работа — моя жизнь.

— Так было всегда. Моя жизнь тоже работа. Так что нам с тобой не до дипломатии.

Его слова рвали мне душу, но я понимала, что Марк прав. К глазам подступили слезы.

Мы лежали обнявшись, пока он не уснул. Осторожно встав, я подошла к окну и долго сидела на стуле. Курила. Думала.

Небо на востоке порозовело.

Я прошла в душ. Горячая вода помогла хоть немного расслабиться. Сомнения улеглись, решимость окрепла. Накинув халат, я вышла из окутанной паром ванной. Марк уже встал и заказывал по телефону завтрак.

— Возвращаюсь в Ричмонд, — твердо сказала я, опускаясь рядом с ним на кровать.