Мартинес вздохнул:

– Удачи, лорд доктор.

Цзай поплелся к двери, даже не пытаясь салютовать. Мартинес проводил его взглядом и вызвал Алихана.

– Передай Перри, что можно подавать ужин, если все готово. До завтрашнего дня я останусь в своей каюте, распакуй вещи, которые понадобятся мне до завтрака.

– Хорошо, милорд. – Алихан наклонился и наполнил стакан Мартинеса. – Будут еще указания, милорд?

Мартинес посмотрел на него.

– Что слышно?

Алихан ответил извиняющимся тоном:

– Я весь день провел здесь, милорд, упаковка и так далее. У меня просто не было возможности поговорить с кем-либо на корабле.

– Ясно, – пробормотал Мартинес. – Спасибо.

Алихан ушел. Гарет просмотрел файлы, доступные с его капитанского ключа, и послал Цзаю разрешение для базы отпечатков пальцев экипажа. Через несколько минут Перри принес ужин. Мартинес ел левой рукой, а правой держал стило, перелистывая документы на столе.

Он просмотрел все необходимое для командования кораблем.

***

После того как Перри убрал посуду, Мартинес разослал сообщения всем старшинам и главам отделов с приказом отчитаться о действиях подчиненных этим утром. Лучше сделать это сразу, пока свежи воспоминания. Потом он вызвал первого лейтенанта Фульвию Казакову.

– Вы на вахте, лейтенант?

– Нет, милорд. – Она явно удивилась вопросу.

– Буду признателен, если вы зайдете в мой кабинет.

– Будет сделано, милорд. – Она помешкала. – В который из них, милорд?

Мартинес улыбнулся.

– В прежний. В ваш.

Когда он попал на корабль третьим по старшинству офицером, ему предоставили третью по роскоши каюту, которую до него занимала первый лейтенант. Казакову переселили в каюту другого лейтенанта, того – в другую и так далее, пока самый младший лейтенант не был перемещен к кадетам. "Завтра, – подумал Гарет, – все вздохнут с облегчением, получив свои места обратно."

Кроме, конечно, капитана Флетчера, чье тело медленно кристаллизовалось в морге "Прославленного".

Казакова пришла, наполнив воздух резким ароматом духов. Она была при полном параде, высокий воротник подчеркивал длину шеи. Лицо по форме напоминало сердечко. Перламутровая инкрустация, украшавшая палочки в пучке волос на затылке, переливалась.

– Присаживайтесь, миледи, – сказал Мартинес в ответ на приветствие. – Вина? Может, чего покрепче?

– Что нальете, милорд, спасибо.

Он налил вина из бутылки, открытой Перри к ужину. Она взяла бокал, сделала небольшой глоток и поставила вино на стол.

– Я не такой, как капитан Флетчер, – начал Мартинес.

Казакову это высказывание не удивило.

– Да, милорд.

– Но я постараюсь быть похожим на него, по крайней мере, в первое время, – продолжил Мартинес.

Казакова задумчиво кивнула.

– Понимаю, милорд.

Преемственность была необходима. Флетчер много лет командовал "Прославленным", и его привычки и причуды стали неотъемлемой частью корабельного распорядка. Неожиданные перемены могли нарушить баланс огромного организма, каким стал экипаж судна, а его и так после событий последних дней постигли потрясения.

– Я продолжу строгие проверки, которые проводил капитан Флетчер, – сказал Мартинес. – Не подскажете, была ли в его обходах система или он выбирал спонтанно?

– Кажется, спонтанно. Я не видела какого-либо плана. Но каждый раз перед самым выходом он сообщал старшине о том, что идет. Хотел, чтобы проверка была внезапной, но не неожиданной, предпочитая не прерывать проведение важных работ.

– Понятно. Спасибо.

Он глотнул вина. Оно показалось ему кисловатым. Терза отправила ему лучшие сорта из погребов клана Чен в Верхнем городе, но он все равно не понимал, что в этом вине особенного.

– Не сообщите о состоянии корабля? – спросил Мартинес. – Неофициально, без всех этих цифр.

Казакова улыбнулась и настроила нарукавный дисплей.

– Я и с цифрами могу, если надо, – сказала она.

– Не сейчас. Просто устный отчет, пожалуйста.

Состояние "Прославленного" оказалось хорошим, в чем не было ничего удивительного. Он не пострадал ни во время мятежа на Харзапиде, ни в сражении на Протипане. Еды, воды и топлива имелось в количестве более чем достаточном для предполагаемой продолжительности полета. Хотя ракет оказалось маловато: во время битвы и рейда они опустошили арсеналы на две пятых.