– Слушаю вас. – Он поднял бровь.

– Комэскадрой только что назначила меня помощником по тактике. Я сразу поняла, что без вас тут не обошлось, и пришла поблагодарить, – сказала Чандра.

– Да, я упомянул ваше имя. Но говорилось только о временном назначении. Кажется, она собирается попробовать несколько кандидатур.

– Я первая из них. Если я понравлюсь, остальные не понадобятся.

Мартинес ободряюще улыбнулся.

– Удачи.

– Мне понадобится не просто удача. – Чандра закусила губу. – Не намекнете, как произвести на нее впечатление?

– Если б я знал. По-моему, у меня это так и не получилось, – ответил Мартинес.

Чандра прищурилась, словно решая, стоит ли рассердиться.

Он взял стило и сказал:

– Приходите завтра на обед. Мы обсудим ваши планы.

В миндалевидных глазах мелькнул расчет.

– Так точно, капитан.

Она отсалютовала и ушла, а Мартинес вернулся к работе и обеду. Едва он закончил и с тем, и с другим, пришла Казакова с новыми документами.

Ближе к вечеру он с ними разобрался и сел посмотреть личные дела унтер-офицеров, приглашенных на ужин. Как говорила Фульвия, все они были опытными профессионалами, отлично сдавшими старшинские экзамены и имеющими хорошие рекомендации от прежнего начальства. Обо всех них высоко отзывался и Флетчер – а потом казнил Тука.

Мартинес также просмотрел документацию, которая, по идее, должна была подтвердить положительные характеристики, данные Флетчером, и почти сразу обнаружил нечто, поразившее его.

"За ужином не просто пообщаемся", – мрачно подумал капитан.

Мартинес открыл ужин традиционным тостом за Праксис и словами о том, как он рассчитывает на своих гостей и верит, что они продолжат верную службу на корабле, несмотря на случившиеся несчастья. Не забыл упомянуть, что видел личные дела собравшихся, характеризующие их исключительно с положительной стороны.

Он посмотрел на каждого из восьми старшин: на круглолицего Гобьяна и похожего на крысу Гулика, на мускулистую и широкоскулую Франсис, старшего такелажника, и долговязого Чоу, занявшего место Тука. Все они выглядели довольными.

Ужин прошел в благожелательной атмосфере. Перри подавал блюда, Мартинес расспрашивал гостей об их работе. Старший системотехник Амелия Чжан рассказала о состоянии и возможностях бортовых компьютеров. Старший такелажник Франсис осыпала миллиардом подробностей – от устройства крепежей в складских помещениях до особенностей воздухоочистителей. Со старшим связистом Ньямугали обсудили появившиеся после наксидского мятежа военные шифры, вопрос действительно важный, так как поначалу обе стороны использовали одну и ту же систему кодировки.

Беседа оказалась приятной и полезной, а когда Перри подал кофе, лица старшин светились от удовольствия.

– За последние дни я убедился в мастерстве экипажа "Прославленного", – сказал Мартинес, как только на столе появились чашки. – И не сомневался, что в этом большая заслуга опытных старшин.

Он неторопливо глотнул кофе и поставил чашку на блюдце:

– По крайней мере, так мне казалось, пока я не увидел журналы 77-12.

Хорошее настроение старшин тут же улетучилось.

– Но, милорд… – начал Гобьян.

– Да уж, – сказал Гулик.

– Они давным-давно просрочены, а это значит, что ни один отдел не может предоставить точную картину текущего состояния корабля, – продолжил Мартинес.

Старшины переглядывались. На лицах читались досада, раздражение и замешательство.

"Ну-ка помучайтесь", – подумал капитан.

Журналы 77-12 велись в каждом отделении. Туда унтер-офицеры и экипаж записывали данные об исполнении обязанностей, уборке, ремонте, смазке, проверке печатей, фильтров и жидкостей, герметичности прокладок в переборках и шлюзах и наличии запасных частей. У каждой детали на "Прославленном" был просчитан срок износа, иногда излишне строгий, но до его истечения было необходимо провести замену или техобслуживание. Любой осмотр, ремонт и замена должны были быть зафиксированы в журнале 77-12.

Ведение столь подробных записей затрудняло работу ответственных лиц, и все ненавидели эту обязанность, по возможности уклоняясь от нее. Правильно заполненные журналы являлись самым эффективным способом узнать о состоянии корабля, и для только что назначенного капитана были просто необходимы. Если что-то сломается, они подскажут капитану, была ли поломка следствием неправильного техобслуживания, ошибки персонала или чего-то еще. Без записей о том, что привело к ней, о причине можно лишь догадываться, а выяснение нарушит работу целого отделения.

В военное время, когда каждая жизнь на счету, на подобное отвлекаться нельзя. К тому же Мартинес терпеть не мог неосведомленность.

– Понимаете, милорд… – опять заговорил Гулик. Он явно нервничал, и Мартинес вспомнил, как оружейник застыл во главе строя в ожидании Флетчера и пот блестел над его верхней губой. – Все дело в том, как капитан Флетчер командовал кораблем.

– Все эти проверки, милорд, – сказала старший такелажник Франсис, крепкая женщины с сеткой лопнувших сосудов на щеках и поседевшей рыжей шевелюрой. – Вы же знаете, каким дотошным он был. Подходил к любому оборудованию и выспрашивал разные мелочи, и попробуй не ответить. Даже времени заглянуть в записи не давал.