Мои силы были брошены на роман со Штеффом и одновременно — поддержание душевного равновесия своего мужа, который не только играл в настольные игры, но и готовился к защите диссертации. Настроение Олега раскачивалось, как мальчик на качелях, окруженный голодными сорокалетними мужиками в тёмной комнате секс-клуба. А тут ещё в самые жаркие и страстные дни московские друзья попросили приютить на несколько дней хорошую девушку Аню, которая приехала в Германию учить немецкий язык. Я запросто согласился, и лишь когда девушка Аня позвонила мне с гамбургского вокзала и представилась — «Новоглинская», осознал, с кем мне предстоит иметь дело.

Анна Новоглинская была поэтессой, прославившейся незадолго до этого христианской азбукой в стихах. Особенно ей удались буквы начиная с середины. Поскольку воспитание человека облагороженного православного образа сегодня становится всё более важной задачей русского общества, я, так и быть, сделаю Анне немного пиара:

Даже будучи человеком религиозным и сочувствующим православному воспитанию, я в своё время честно указал Анне на недостатки этих стихов. Из-за чего мы пересрались на весь русскоязычный Интернет с переходом на личности.

Но Новоглинскую это больше не смущало. При встрече она сказала, что обиды в прошлом и она хочет сходить на улицу красных фонарей Репербан. Туда мы и направились в первый же вечер, прихватив Штеффа. Общество двух голубых невероятно развлекало Анну. «Ну поцелуйтесь для меня, пожалуйста, ещё раз!» — просила она. Мы со Штеффом останавливались посреди улицы и начинали страстно, высовывая языки и капая слюной, целоваться. Анна хлопала в ладоши, хохотала и от радости прыгала вокруг.

Я всегда был за то, чтобы такое показывать на экране и печатать в газетах. И остаюсь сторонником гей-парадов. Потому что обращённая во внешнее пространство мужская ласка способна обратить к добру даже православную писательницу и мать двоих детей.

Наши отношения с Новоглинской остались бы безоблачны, но вакуум, образовавшийся у нее в душе после разочарования в православии, через пару лет заполнила новая страсть. Анна стала собирать автографы деятелей Третьего рейха. И заснуть она больше не могла без чтения «Железного сердца» Пауля Йозефа Геббельса. Но для истории с Олегом и Штеффом эти сведения не самые релевантные.

С приездом Анны я стал ночевать у Штеффа. Почему-то до этого мы гораздо чаще встречались (и ночевали, если на место не претендовал Олег) в моей квартире. Сам воздух дома у Штеффа настолько пропах восточными благовониями и эзотерикой, что я чувствовал себя там немного не в своей тарелке. И спал он на кровати, закреплённой у него над компьютерным столом так, что между матрацем и потолком оставался зазор меньше метра. Ребенком я был бы в восторге от такой планировки. Но, попытавшись в первый же вечер заняться на этом сооружении сексом, больно ударил голову. А Штеффу было очень удобно. Видимо, он часто такое практиковал. Штефф лежал на спине, задрав ноги вверх и упираясь пятками в потолок.

К нашим прогулкам с Анной и Штеффом нередко присоединялся Олег. Штефф разделял его увлечения чакрами, и мы с Анной нередко становились свидетелями интереснейших дискуссий.

Через несколько дней, к моей превеликой радости — пятки Штеффа на потолке уже начали меня утомлять, — меня возжелал Олег. «В этот вечер вы были особенно нежною», — тянул Вертинский, горели свечи, дышало в бутылке хорошее вино. Я провёл рукой по волосам Олега — но он вдруг вздрогнул и отстранился. «Что с тобой, мой хороший?» — «Эммм… ничего, я на работе ударился головой о полку».

Я внимательно посмотрел ему в глаза. На следующий день я так же смотрел в честные глаза Штеффа. Лишь через пару месяцев оба завалились ко мне, обнимаясь и мурлыкая. Это была официальная помолвка, после которой Олег сказал мне извиняющимся тоном, что больше не может со мной спать, потому что у него теперь есть его котик Штефф. Мне стало смешно и чуть-чуть неловко.

Союз двух могучих духов Гималаев продержался две недели.

Я с самого начала не сомневался, что и Штефф из породы некакающих принцев — как мой муж. Недавно я получил ещё одно подтверждение своей теории, обнаружив в Сети достаточно однозначное объявление о поиске половых приключений, к которому прилагались две фотографии ануса, одна — хуя, стянутого у основания металлическим кольцом, и ещё одна — торса на фоне постера «Властелина колец». Опознание удалось по сочетанию артефактов. К этому времени Штефф уже два года как был вовлечён, по его словам, в классические моногамные отношения. «Понимаешь, у нас не принято об этом говорить», — извиняющимся тоном рассказал он при встрече.

В конце лета мы с Олегом отправились путешествовать и пережили наш четвертый или пятый по счету медовый месяц. Вообще-то скромная заслуга Штеффа в продлении наших отношений наверняка есть. И есть ещё кое-что, за что я ему благодарен и думаю, что психолог из него будет не совсем хреновый. В разгар моей разгульной жизни в Аймсбюттеле, когда я почти бросил университет и начал испытывать определенные сложности на работе, он попросил меня каждый день отмечать в блокноте, что и в каком количестве я выпиваю. Имелись в виду, конечно, алкогольные напитки. Через неделю учёта мне самому стало жутко. Судя по статистике потребления, я находился на полпути к хроническому алкоголизму. Это отрезвило. Буквально и надолго.