Но, к моему большому удивлению, в субботу вечером у Штеффа меня поджидал Петя. «Вот не знал, что вы знакомы». — «Да, немного», — промямлил Петя, сосредоточенно вытягивая пробку из бутылки красного. Я прошёл на кухню, где находился хозяин. «Так что, ты теперь с этим русским?» — простодушно спросил Штефф. (Немцы умеют отличать курдов от турок, но ещё путаются с украинцами, русскими и казахами.)

Оказалось, Петя откуда-то выяснил контакты Штеффа, позвонил ему и представился моим спутником. Сказал, что мы приедем в гости независимо, потому что я задерживаюсь на работе. И что я забыл сказать Пете адрес.

Эта хитрость выяснилась на очной ставке. Выставить Петю за дверь было бы актом истеричным и крайним. Тут ещё подошли остальные гости, и установилось благодушное настроение. Накормили, напоили Петю. Я на всякий случай проводил его до электрички. Сказал ему, что не люблю врунов. Петя заверил, что ему стыдно и он больше не будет.

Прошло недели две, я уже решил, что мне повезло. Но однажды поздним вечером мне в дверь позвонили — событие, само по себе по себе равносильное ЧП: немцы и примкнувшие к ним практическиникогда не заходят на огонек без предварительной договоренности. После девяти вечера — просто никогда. Русский голос сказал в домофон: «Ну, это я, прости пожалуйста, мне некуда пойти…»

«Петя… — сказал я на пороге. — Что, опять электричка ушла?»

После горячего травяного чая — Петю, казалось, чуть-чуть знобило, — и выключения света в кровати рядом со мной началось предсказуемое копошение. Деваться было некуда, я опять трахнул Петю. Он громко стонал и кончил даже два раза.

«Мне было очень хорошо», — прошептал он и всплакнул. «Так, это мы уже проходили», — сухо отметил я и закрыл глаза. «Подожди, мне в туалет очень надо… где у тебя включается свет?» Петя шарил руками в темноте. Это почему-то казалось странным.

Я всегда быстро засыпаю. После секса и вовсе за считаные секунды. «Андрей!.. Андрей, мне нужно тебе что-то сказать», — раздалось в ухе сквозь дрёму. Я проворчал что-то нечленораздельное и отвернулся к стене…

— А ведь я не Петя, а Вася.

Информация с трудом поступала в мой мозг, нейроны и аксоны коры уже спали, но мозжечок отреагировал оперативно. Сначала я подпрыгнул до потолка, потом зачем-то включил компьютер (и лишь потом свет во всем доме).

Вроде бы на кровати сидел Петя. Но стоило к нему лучше присмотреться, становилось заметно, что кожа у него была несколько чище, но зато один глаз немного косил.

«Мне Петя так много о тебе рассказывал…» — «У вас, судя по всему, чудесная семья», — выдавил я из себя. «Да, мы всё делаем вместе», — покраснел Вася.

Я поинтересовался, почему бы им и не спать вместе — вместо того чтобы домогаться других мужчин. «Мы с двенадцати лет сосём друг другу, но анала ещё не было, ты первый». Вася то ли от смущения, то ли от кокетства грыз ногти. «А чего ждали?» — «Ну не инцестом же заниматься, — резонно заметил он, — и потом, мы оба, наверно, пассивы».

Что-то у братьев не сложилось, и они вскоре уехали. Пишут раз в год благодарно и с извинениями за то, что произошло. Ну и я извиняюсь за бестактность. Вообще, иногда это даже утешительно — если я не встречу свою старость в глубоком кресле в окружении внуков и внучек, то у меня, по крайней мере, будут мои васи, пети, юли, роберты, эдуардо, михаэли. В каком-то смысле я страдал, но принес миру благую весть. Конечно, далеко не каждому человеку. Но время у меня ещё есть. Презервативы тоже.

Ключевая роль в нашем с Олегом сближении за пять лет до событий вокруг европрайда принадлежала Кате Гольдиной. Именно у неё в гостях состоялась Великая Битва Варениками, после которой Олег присвоил и тайком нюхал мои трусы. Потом Катя была свидетельницей на нашей свадьбе. Её, блудную дочь советской научной интеллигенции, уравновешивала Сандра, плоть от плоти немецкого бюргерства, уверенная, что русские пишут иероглифами, а Маугли придумал Дисней. Сандра была строгой и чёрно-белой, а Катя — в платье с котами и разных босоножках. Я люблю обеих девушек и рассказываю об этом лишь потому, что однажды нужно будет вернуться к теме моей свадьбы. «Комсомольская правда» почему-то выпустила в своем репортаже из внимания самые важные подробности (вроде гардеробов свидетельниц), хотя не преминула развить в «комментарии психолога» теорию, что голубыми становятся от недостатка каких-то минералов в организме беременной матери.

Катя пару раз появлялась у нас в безоблачную пору семейной жизни. Пределом её желаний было записать в Германии музыкальный альбом. Ведь Катя играет на дудке и поёт песни. После того как я обзвонил несколько студий, стало, правда, ясно, что в полном объеме нам это не по карману. Даже учитывая то, что Катя зарабатывала игрой в центре города по пятьдесят евро в день, а после того, как я подарил ей свою старую лыжную шапочку и вручил для сбора денег коробку из-под стирального порошка, все сто. Мы для начала решились на пару часов записей в подвале где-то на задворках города. Владельцем оказался брутальный немецкий пролль, то есть пролетарий, гопник: лысина, татуировки, небрежная речь. Впрочем, довольно любезный и терпеливый человек. Мы назначили встречу через неделю. И конечно, только после этого выяснили, что у Кати истекает виза.