Сандер повернулся и внимательно посмотрел на нее.

— Ты хочешь сказать, что они нашли что-то действительно опасное? Что-то необыкновенно злобное?

— Да, у меня такое чувство. И это зло по-прежнему находится в Ферьеусете, тому мы видели множество доказательств.

Сандер смотрел в сторону.

— Что бы это мог быть за предмет, найденный юной парой? И где они это нашли? Если бы мы узнали это, мы бы далеко продвинулись по пути к решению загадки.

— Нам надо искать на том месте, где немцы обнаружили Волсе.

— Они наверняка уже все тщательно обшарили там.

Он опустил руку за спину Бенедикте и оперся о кровать. Она почувствовала, как ее тело слабо завибрировало, и едва справилась с желанием вскочить и броситься прочь от него. Но одновременно ей мучительно захотелось прижаться к юноше как можно сильнее.

Внезапно Сандеру пришла в голову какая-то идея. Он положил руки ей на плечи и обнял с радостным восклицанием.

— Бенедикте, у меня есть теория! Его лицо находилось так близко, что она могла видеть лишь неясные очертания.

— Какая?

— Ну это же ясно! Это так и должно быть! Как же мы раньше об этом не подумали!

Еще не остыв от своей догадки, он совершенно неожиданно поцеловал ее, коротко, но горячо.

Щеки Бенедикте мгновенно запылали. Она совершенно не ожидала ничего подобного, поэтому не успела предотвратить очень сильную реакцию организма. По телу прокатились горячие волны, они сконцентрировались внизу живота и там сделалось тепло и влажно. Она была безнадежно сбита с толку и смущена, поэтому не смогла собраться с мыслями, чтобы спросить подробнее о его теории. Она была просто-напросто выбита из колеи.

Сандер сидел тихо. Он хорошо понял ее реакцию, так как мог все прочитать на ее несчастном лице с испуганным взглядом. Бенедикте безвольно опустила дрожащие руки, не зная, что с ними сделать.

Сандер Бринк был удивлен. Не ее поведением, а самим собой. Он был совершенно сбит с толку.

«Мне ведь нравится она, — подумал он, — я хочу ее! Но, Господи, что это со мной? Я что, стал теперь всеядным?

Это же Бенедикте, высокая и толстая, просто-напросто некрасивая девушка! Очень хороший друг и товарищ, но что в ней можно найти притягательного, это же странно!

Но мне больше не кажется, что она некрасивая. Вовсе нет! Я что, снова перебрал за ужином?

Что же, в самом деле, мне с ней делать? Я ведь не могу показаться вместе с ней в ресторане в Кристиании или на улице Карла Юхана, только этого не хватало, мои друзья умрут со смеху. Хуже всего: посмеются над ней, обидят эту милую, но обделенную красотой девочку.

Этого не должно произойти!

Но мне понравилось целовать ее. Я расположен к ней гораздо больше, чем я когда-нибудь мог мечтать!»

Он заметил, что его тело давным-давно решило, что он ее хочет. В брюках у него все напряглось и сладостно тянуло внизу живота. Сандер никогда раньше не испытывал такого сильного желания, и это было вызвано не опьянением. Девушка внезапно стала вожделенной.

Может быть, потому что она из рода Людей Льда? Ему ведь приходилось слышать, что избранные были также чрезвычайно интересны в эротическом плане. В том числе и необычно безобразные, но все же привлекательные мужчины, и прелестные женщины. Но Бенедикте не попадала ни в одну категорию из названных. Она была необычайно некрасивой женщиной, и таких было немного даже среди Людей Льда. Вильяр Линд знал только о трех: одна ведьма по имени Ханна, новорожденное дитя, которому они не позволили выжить, — и Бенедикте.

Но она вовсе не была уродиной! И как ему только могло такое показаться?

Внезапно Сандер обнаружил, что он уже долгое время сидит, как парализованный, уставившись на девушку и рассеянно лаская рукой ее плечи. Он сказал:

— Я никогда не думал, что все будет так, Бенедикте. Ты, должно быть, не поверишь, что я не просто обычный соблазнитель.

Но не таким ли как раз он был? Бессчетное количество девичьих лиц мысленно проплывало перед его взором — красивых, милых, покорных, вызывающих… Но все они сознательно желали участвовать в любовной игре, они знали, на что они шли.

Бенедикте была совершенно неопытна. Ей было страшно, она была преисполнена сознания серьезности момента, — по крайней мере так казалось Сандеру.

Его рука словно сама по себе легла ей на бедро, он попытался притянуть ее поближе. Бенедикте взирала на это, как заколдованная.

«Как же мне выйти из этой ситуации, которую я сам создал так опрометчиво, и при этом не обидеть девушку? — подумал Сандер. — Ведь если я пойду дальше, то ее разочарование впоследствии может стать во много раз сильнее».