По ее короткому, отрывистому дыханию он мог почувствовать, что она была так же возбуждена, как и он сам. Она сидела так напряженно, словно была из дерева. Теперь ему надо действовать решительно, но где взять силы для этого? В теле колотилась и пульсировала каждая жилка, а предмет его мужской гордости был тверд, как камень.

Здесь бы Сандеру отстраниться, отодвинуться с легкими, дружескими словами, но он не нашел нужных фраз, его язык не смог пошевелиться. Потому что Бенедикте наконец подняла глаза и смотрела на него, так доверчиво, беззащитно и умоляюще, что он сделал единственное, на что был способен: еще раз поцеловал ее.

Бенедикте увидела его рот совсем близко. Этот безупречно вылепленный рот с такими чувственными губами. Она хотела отстраниться, так как чувствовала, что больше не управляет ситуацией, но была не в силах пошевелиться. И сама того не замечая, скользнула ближе и ощутила, как его губы прикоснулись к ее губам.

Мысли путались, волнение в теле переросло в невыносимое возбуждение, но вместе с тем она почувствовала бесконечную тоску, словно бы увидев себя и Сандера сквозь призму вечности. Она видела Землю, медленно кружившуюся на протяжении миллионов лет, с пустынными лесами без людей и животных. Перед ней промелькнули народы, пришедшие заселить ее лишь на короткое время, только чтобы снова исчезнуть, а Земля вращалась дальше, пустая и покинутая в этом бесконечном мировом пространстве.

Она не могла до конца осознать невероятное — это Сандер целует ее! И он выглядит таким же, как и она, захваченным всей фантастичностью происходящего.

Бенедикте Линд из рода Людей Льда… «Бедняжка, она никогда не сможет выйти замуж… Никогда у нее не будет мужчины… Никогда не попадет в любовную историю, у нее не будет даже одной, единственной ночи любви». Так говорили дамы в Линде-аллее. И теперь она здесь!

Руки Сандера легли на ее плечи снова, осторожно и нежно обнимая их.

Она заметила, чего хотели эти руки. Они медленно и осторожно положили ее на кровать, и теперь девушка лежала, вытянувшись, рядом с Сандером. Одна его рука устремилась вниз, погладила ее по груди и скользнула ниже, на живот.

Бенедикте рывком села на постели.

— Нет! — крикнула она. Он снова был рядом, лицом к лицу с ней.

— В чем дело, Бенедикте? — спросил он ошарашено, но в то же время мягко и убеждающе. — Не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого.

— Нет, нет, так нельзя, так не пойдет, Сандер.

— Почему?

Она закрыла лицо руками.

— Ах, ну как же ты не понимаешь? Я думаю, что ни одна девушка не пойдет на такое, не чувствуя себя… красивой. Чистой и притягательной и желанной. Я такая… безнадежная, и кроме того, мы целый день шагали, двигались, а мне хотелось бы быть вымытой, с чистыми волосами, свежей и… красивой! Я хочу, чтобы ты думал, что я прекрасная и хрупкая, а я не такая. Никогда у нас ничего не будет.

— Но, Бенедикте…

Она энергично покачала головой.

— Мне кажется, что это вот, ну… быть уверенной в себе и знать, что мужчина… соблазнен тобой, это самое главное в…

Она хотела сказать «акте любви», но нашла эти слова слишком торжественными и к тому же немного смешными. Поэтому закончила коротко:

— Ты знаешь, в чем.

Последние фразы она сказала, чуть не плача. Сандер взял ее голову в свои ладони, попытался окружить ее теплом, защитить, но он все же понимал ее.

— Я в точности знаю, что ты имеешь в виду, милый дружок. Потому что и сам не выношу мысли о том, чтобы быть грязным и неухоженным, но мы же ведь одинаково испачкались оба, к тому же здесь нет ни одной ванной, да и не так уж мы плохо выглядим! От нас ведь не пахнет, правда?

Она невольно улыбнулась, и он вытер ее слезы. Но он не сказал: «Я могу пойти к себе, если хочешь». Потому что он не мог идти, не мог найти в себе силы для этого. Его тело было так возбуждено, с таким пылом жаждало другого тела, что он с трудом мог говорить, едва сдерживая неуправляемую дрожь в руках. Должно быть, на него так действовала вскипевшая кровь Людей Льда.

— Ты всегда такой обходительный, — произнесла Бенедикте. — А я… я ничто. Только некрасивая, неуклюжая, толстая. Ах, как бы я мечтала сейчас иметь хоть немного приятных черт. Таких, на которые ты бы смог обратить внимание.

— Бенедикте, у меня никогда не было такого хорошего друга, как ты. И теперь я страстно желаю тебя. Я хочу тебя. Разве этого не достаточно?

— Ты, должно быть, пьян.

— Нет! Я никогда не чувствовал себя более трезвым.

В это она не верила, но с удовольствием слушала, как и что он говорит. Не в силах сопротивляться его легкому нажиму, она снова опустилась на кровать, словно отвечая этим движением на его нежные слова. И теперь она лежала совершенно спокойно, пока он осторожно, осторожно и с явным самообладанием целовал ей щеки, подбородок и шею, а его пальцы расстегивали блузку.

«Он дотрагивается до меня, — подумала она ошеломленно. — Руки Сандера обнажили мою грудь и гладят живот под блузкой. Здесь, рядом со мной, Сандер, и он, кажется, целиком и полностью владеет собой».

Ее дыхание было прерывистым, словно она купалась в холодной воде. Она лежала в таком оцепенении, что ныли напряженные мускулы.

«Теперь он пододвигается ближе, я чувствую, как его тело касается моих бедер, он такой теплый, почти горячий и… О, нет, я ощущаю…»

Бенедикте даже мысленно не смела назвать то, что она ощутила рядом с собой. Тот кусочек его тела, на который она лишь изредка бросала взгляд, стыдясь при этом своих мыслей, украдкой наблюдая за Сандером, пока он стоял и разговаривал с кем-то другим, а чаще с другой. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Его рука — вокруг ее талии — двигалась вниз, под подол юбки…