Но она не сдавалась. Он не мог рассказать ей о своих видениях. Но тут он внезапно нашел достойный выход из положения. Он забыл кое-что рассказать ей.

— Видишь ли, перед тем, как попасть сюда, я предпринял ряд расследований, позвонил кое-кому… Я точно не знал, в каком именно месте ты все это пережила, но теперь я вижу, что сведения, полученные мной, полностью согласуются с тем, что я сегодня узнал. И завтра я встречусь с одним человеком, который прокомментирует все это.

— Ты все-таки считаешь, что здесь произошла какая-то хорошо известная история с привидениями?

— Нет, нет, речь не идет о привидениях! Насколько я понимаю, привидений здесь никогда не было. Но то, что когда-то произошло здесь на самом деле, стало достоянием истории.

— И что же здесь произошло?

— Как я тебе уже сказал, мне мало что об этом известно. Знаю только, что здесь когда-то было совершено ужасное преступление. В этой местности произошло несколько подобных случаев, но конкретное место не известно. И только теперь я начинаю догадываться, какая именно история была тут. Молодые мало что знают, а старики рассказывают неохотно.

Чаще всего такие вещи предаются забвению. Во всяком случае, тот, с кем я говорил, знает одного человека, который может восстановить все по порядку. Обо всем этом можно прочитать в Государственном архиве в Хамаре, а также в старинных церковных книгах и судебных протоколах, но у нас нет на это времени. Нас вполне удовлетворяют народные поверья.

Они шли уже довольно долго по едва заметной лесной тропинке, когда вдруг разом замолчали, замедлили шаги, и на лице Натаниеля появилось выражение напряженности, которое так хорошо знала Эллен и которого так опасалась. Ей хотелось попросить его, чтобы он взял ее за руку, но она не решилась. Вместо этого она настолько приблизилась к нему, что едва не наступала ему на пятки. Она дала бы все что угодно за то, чтобы снова оказаться в машине.

Вся атмосфера внезапно изменилась.

Они были теперь в самой чаще леса, и Натаниель казался ей чужим, он словно забыл о ее присутствии. Что-то захватывало целиком его чувства, так что ни о чем другом он не мог думать. Эллен было не по себе.

Ветер раскачивал верхушки елей и берез, день подходил к концу, в лесу становилось мрачно.

Эллен шла, затаив дыханье, опасаясь смотреть по сторонам.

И медленно-медленно к ним подкрадывалось ощущение чего-то неопределенно-тревожного. Ощущение какой-то беспомощности, одиночества, растерянности, но больше всего — озлобленности. Зло, казалось, висело в воздухе, пронизывая собой все вокруг, собиралось здесь многие-многие годы — многие столетия!

Она была рада тому, что принадлежит к роду Людей Льда и находится рядом с одним из самых сильнейших представителей этого рода. Ей казалось, что все происходящее духовно сближает их, дает им возможность ощутить свое родство, каким бы далеким оно ни было.

Она услышала прерывистый вздох Натаниеля.

— И что за место такое ты выбрала? — тихо сказал он. — Из всех людей на земле именно тебя угораздило попасть сюда!

— А что здесь такое?..

— Я еще не знаю, — ответил он. — Но я догадываюсь. Я ощущаю близость праведников. Этих жутких праведников, которых можно встретить повсюду.

Эллен не поняла, что он имеет в виду, но спросить не решилась. Она чувствовала просто, что, находясь в этом месте, она становится больной, как это было с ней и в прошлый раз.

Никогда бы сюда больше не попадать! Хотелось, как и в прошлый раз, бежать в дикой панике прочь.

Но рука Натаниеля крепко и беспощадно сжимала ее руку, словно он чувствовал ее стремление к бегству.

Шаги их становились все медленнее и медленнее. С ветвей кряжистых елей свисал влажный мох, на земле лежали остатки старой, покрытой мхом изгороди. Она вспомнила эту изгородь. Двенадцать лет назад она еще стояла.

Трава доходила им почти до колен.

Эллен вытерла мокрое от дождя лицо. От холодной сырости у нее распухли руки. Тяжесть на душе становилась все более и более невыносимой, как это бывает при глубокой, болезненной депрессии.

— Теперь я еще сильнее чувствую присутствие какого-то одинокого существа, — прошептал Натаниель. — А ты?

Эллен кивнула, замерев от страха.

— В тот раз я тоже это чувствовала. Но присутствия остальных я тогда не ощущала.

— Ты ощущаешь их благодаря мне — через меня. Но это одинокое создание ищет тебя. Ты была права, Эллен, это женщина.

— Но как же мы сможем…

Натаниель вскрикнул и прижал Эллен к себе, спрятал ее лицо у себя на груди.

— Не смотри туда! — воскликнул он. — Ради всего святого, не смотри туда!

Они вышли на небольшую поляну. Поблизости виднелись остатки каменных стен давно заброшенного хутора.

— О, Господи, — произнес Натаниель.

— Я ничего не вижу, — жалобно сказала Эллен. — Это те самые дома?