Шрифт:
— У меня голова закружилась. Я хотел открыть окно, у нас такая духота…
Он жадно выпил воды из стакана и молча склонился над чертежом.
Когда минут через десять Голованов поднял голову, то увидал, что Башметов стоит у стола и раскладывает на нем какие-то кусочки бумаги. Он не мурлыкал, хотя и был необычайно сосредоточен. Внезапно он повернул голову. Глаза их встретились.
— Что вы подсматриваете за мной? — необычно злым тоном быстро прошипел Башметов.
Но, может быть, это только показалось Голованову, потому что сейчас же Башметов дружелюбно кивнул головой, как бы приглашая к себе.
Голованов, подойдя к нему, увидал на столе кучку марок. Башметов пошевелил кучку пальцами:
— Коллекционирую. С первого класса, как в школу попал. Была у нас такая мода. Приготовишки перышками занимались, мы — марками. Вчера купил их на тридцать рублей, да так в пиджаке и оставил. Сейчас хватился — что такое в кармане? Полез — гляжу, вчерашняя покупка.
Он стал раскладывать марки на столе:
— У меня интересные экземпляры есть. А коллекция… сто альбомов. Но только дома. А здесь, посмотрите…
В голосе Башметова Голованов уловил оттенок какой-то иронической жалости:
— Вижу, незнакома вам, Иван Васильевич, эта отрасль науки и искусства, называемая «филателия», — любовь к знакам почтовой оплаты, то есть маркам, штемпелям, бандерольным наклейкам. А какие встречаются художественные рисунки, сколько изобретательности и вкуса бывает у этих неизвестных художников, создателей почтовых марок! Какая масса курьезов!
Башметов необычайно оживился и даже стал размахивать руками.
— В Клондайке, например, — вдохновенно повествовал он, — ах, в Клондайке, Ванечка, двести лет назад вместо штемпеля к посылке приклеивали рысье: ухо с кисточкой. А почтовые марки… О, марки; марочки, милые марочушечки! Когда я их разбираю, то чувствую себя малышом первого класса. Счастливая, невозвратная пора детства…
— Это что за марка? — перебил Голованов.
На марке плыл зеленый лебедь по голубой воде, в орнаменте из тонких перистых пальм.
— Красива штучка? — подмигнул Башметов. — Марка с острова Тасмании. Выпуск прошлого года. Вчера купил два экземпляра. А вот в таком же стиле, тоже с лебедем, но вокруг не пальмы, а бананы и слоновьи клыки. Это — с Золотого берега, в Африке. Таких у меня четыре экземпляра. Вот мы их и отложим…
Башметов аккуратно взял две «Тасмании» и четыре «Гвинеи» и завернул их в кусочек бумаги, так что получился крошечный конвертик, и даже заклеил его гуммиарабиком. Спрятал отдельно в бумажник.
— А это — чепуха… — заметил Башметов, сваливая остальные марки в просторный конверт и запихивая его во внутренний карман пиджака. — Ну, давайте трудиться, Ваня, — заботливо добавил он. — Дело не ждет, посоревнуемся на мировую. Кто скорее закончит задание, тот получает порцию пломбира. Ну?
— Идет! — дружески согласился Голованов.
«Малютки»
Месье Эсс, он же Хессельбард, устроившийся клерком-переводчиком одной крупной фирмы на континенте Нового Света, несмотря на широкую сеть официальной и неофициальной агентуры, все-таки прозевал исчезновение Урландо. Но в ответ на его донесения вместо дополнительных ассигнований к нему на помощь из Европы приехал сам генерал Хох. Конечно, если судить по документам, это был всего лишь коммерции советник Хох, интересующийся только закупкой бананов и разведением кокосовых пальм… Но на самом деле…
Работы профессора Мерца наконец-то стали давать ощутительные плоды. Под невинными заголовками «Общество по изготовлению органических эссенций» или «Заводы минеральных масел» широко разворачивалось изготовление различных отравляющих нитроарсинов. Кухня подготовки войны работала во-всю.
Газеты народного фронта трех континентов мужественно и настойчиво разоблачали эти махинации.
— Мне не нравится здешняя пресса, дорогой Хесс. — Хох задумчиво посмотрел на кончик дымящейся сигары. — У вас такой милый и опытный помощник, как Эдвар, а вы занимаетесь только разведкой. Пфуй, пора несколько пошевелиться! Я думаю, вам не улыбнется, если его превосходительство захочет поговорить с вами лично, в своем кабинете?
Хессельбард поморщился. Он подошел к окну в номере отеля и, не отвечая Хоху, долго смотрел на огни города. Прямо перед ним светилось восьмиэтажное здание издательства «Сфинкс».
— Любуетесь «Сфинксом», Хесс? — иронически спросил Хох. — Не стоит. Этот сфинкс ясен и понятен. Он ведет определенную кампанию. С каждым номером газеты кампания делается все шире и все популярнее. «Сфинкс» организует широкое движение против нас. Боюсь, что скоро вы дождетесь запроса в парламенте и высылки…