Варя, прижавшись к взявшей ее под свое покровительство старшей воспитаннице, стояла в группе, где говорилось о белой фигуре и, подняв голову вверх, внимательно, не спуская глаз с говоривших, слушала их и с замиранием сердца думала: «А я все время была там одна! Может быть, эта дама опять приходила, может быть, она меня накрывала своим рукавом!» От этой мысли Варя вздрогнула, плотнее прижалась к своей покровительнице и крепко сжала складки ее платья, за которое все время держалась.

— По классам! По классам! Скорее! — говорили классные дамы особенно убедительно и мягко, и в их голосах детям слышалось беспокойство и нерешительность, и девочки не двигались с места, а напротив, еще крепче жались друг к другу.

— Скорее по местам! По классам! Maman идет! — крикнула вдруг Марина Федоровна, не дежурившая в этот день, выходя на середину залы.

Maman — слово магическое. Оно и на этот раз произвело поистине волшебное действие. В один миг привидения скрылись, разбойники разбежались, неопределенного страха — как не бывало.

— Maman! Maman идет! — неслось по зале, отрезвляя все головки, и дети поспешно оправлялись, оправляли друг друга и живо становились на свои места.

Варя тоже одновременно с другими маленькими очутилась на своем месте, возле своей пары.

Прошла минута в такой тишине, что можно было слышать дыхание детей. Все, насторожив уши, вслушивались, ждали и не спускали глаз с двери. Но это длилось минуту, две, не больше.

— А ты знаешь, кого она накрыла рукавом? — прошептала Варя, откинув свою голову на плечо подруги и глядя ей в глаза.

— Каким? — спросила так же тихо Нюта, наморщив лоб.

— Конечно, своим. Душка! Ангел! Не секретничай, я, право, никому не расскажу. Ей-Богу! — шептала живо девочка, обняв Нюту за талию рукой.

— Да кто накрыл рукавом? Кого? — спросила с любопытством Нюта.

— Да та белая дама, которой вы испугались!

Нюта закрыла рукой рот и засмеялась, то есть фыркнула, как говорилось тогда в ее классе.

Лица соседок, которые увидели ее покрасневшее от смеха лицо и слышали ее насилу сдерживаемый смех, расцвели весельем. Они с любопытством ждали объяснения.

Варя с недоумением и досадой посмотрела на насмешниц.

— Что тут смешного? Это глупо… всему смеяться… — проворчала она, выхватив с сердцем свою руку из-под руки Нюты.

Нюта, посмотрев на подругу и видя, что она не на шутку обиделась, сказала внушительно:

— Ты лучше ушами слушай в другой раз. Какая белая дама? Черный косматый мужик с бородой!

— А Черницкая говорила: белая, худая, как скелет, да-а-ма, — протянула Варя, недоверчиво посматривая то на одну, то на другую из подруг.

— Ври еще! — сказала Нюта, вытянув губы и выставив лицо вперед. — Дама? Много она знает! Кому, как ты думаешь, лучше знать, ей или Верочке, которую он схватил за ногу?

— Как схватил за ногу? Верочку? Мужик? — спросила с неподдельным ужасом Варя.

— Конечно Верочку! Оттого она и закричала.

— Где же он ее поймал?

— Да, Господи! Какая ты удивительная! Ты точно сейчас с неба свалилась. Конечно под кроватью!

— Это когда вы с ужина шли? Теперь? — спросила Варя, просияв.

— Ну конечно… Мы идем, а он высунул руку и как схватит Верочку… Она взглянула вниз и видит большущая голова и…

Варя залилась таким веселым и заразительным смехом, что все слышавшие его не могли не улыбнуться.

Раздалось повелительное «Ш-ш-ш!», и к Варе одновременно подскочила классная дама не ее класса и Бунина.

— Что с тобой? Что за манеры? Можно ли так громко смеяться? Да и нашла время для смеха! Стой смирно! — сказала классная дама, сделав серьезное лицо.

— Не в пору пташечка запела, как бы кошечка не съела! — прибавила от себя Бунина саркастически и, повернувшись к классу спиной, стала перед Варей.

— Это не мужик! — тотчас же сказала шепотом Варя, весело глядя на подруг. — Это я!

Она самодовольно окинула их взглядом и, уперев указательный палец себе в грудь, повторила:

— Я! Право, я!

— Выдумывай еще! — сказали несколько девочек очень тихо, но серьезно и с досадой.

— Право! Ей-Богу, я! Могу перекреститься.

Варя действительно тотчас же сделала широкий крест.

— Ш-ш-ш! Maman! — послышалось с разных сторон.

— Мадемузель! Мадемузель! — зашептали разом несколько девочек в спину пепиньерки.

— Eh bien? [90] — спросила она с досадой, повернув голову к классу.