Астарот, падший ангел, а это был он, протянул руку и притянул Финна к себе. Он сказал несколько слов созданиям, приближавшимся изнутри, и они успокоились. Дверь закрылась, воздушная тяга прекратилась. Финн стоял перед ними, словно ощипанный цыпленок. Дети в шоке рыдали. Покровительница Гро, женщина времен Тенгеля Доброго, обнимала ее за плечи и пыталась успокоить.

Испуганные члены рода Людей Льда бегом пустились обратно. Йонатан, естественно, был взволнован больше всех. Голосом, переходящим в фальцет и возвращающимся на басовые тона, он кричал:

— Куда вас занесло? Неужели вы не можете вести себя хорошо?

— Есть более важный вопрос: как вы открыли дверь в Кузницу Сатаны? — спросила сухо Тула. — Криптограмму одним мановением руки не прочтешь!

— Мы… мы разгадали ее, — всхлипнул Уле.

— Должна тебе сказать, Йонатан, у тебя умные дети!

— Кузница Сатаны? — вопросительно произнес Андре.

— Она только так называется. Сатана не имеет ничего общего с этой горой. Здесь место огненных демонов, и они, в общем-то, не злые, но настроены по-настоящему горячо.

— Ты обжегся, Финн? — спросила Бенедикте. Слышно было, как он проглотил рыдание.

— Не думаю, — промямлил он. — Но спина ужасно чешется.

Все улыбнулись с облегчением, понимая, что этот трагический эпизод закончился.

— Я дам тебе новый костюм, и ты снова приобретешь достойный вид, — сказала Тула. — Ну, а сейчас пора возвращаться в зал.

Гро и Уле попятились назад.

— Там в отверстии чудовище… Мы боимся идти мимо.

— Вы и там побывали? — спросила Тула. — Это всего лишь старый дракон, о котором все забыли. В Горе Демонов, чтоб вы знали, живут некоторые мистические существа. Вам повезло, что огненный смерч не утащил вас, иначе быть вам выброшенными каким-нибудь вулканом далеко отсюда.

— Значит, эта дверь связана с ядром земли? — заинтересованно спросил Ветле.

— Конечно! Все здесь связано друг с другом.

— Что же это за место? — поинтересовалась Криста.

— Не задавай таких вопросов, — улыбнулась Тула. — Скажем так: это промежуточное звено между фантазией и действительностью.

— Пожалуй, это хорошее объяснение, — промолвил Натаниель.

Когда они вернулись в зал заседаний, «загадочные существа» уже сидели на своих местах в темноте верхних рядов, и Габриэлу снова не удалось разглядеть их.

После того, как все уселись, закусили и немного выпили, Тула, стоявшая на подиуме продолжила собрание:

— Последнее, о чем мы говорили перед перерывом, это то, что мы рады приветствовать сегодня здесь таран-гайцев. Мы хотели бы послушать их рассказы.

«Неужели они снова поднимутся и начнут отвешивать благодарственные поклоны?» — подумал Габриэл.

Но было видно, что они не намерены начинать новую торжественную церемонию.

— Вы знаете, что Тенгель Злой стал прародителем ледового племени людей там, на севере, — сказала Тула. — Но с основной группой людей он двинулся дальше на запад. Спустя много лет он достиг Норвегии и долины Людей Льда. Нам очень любопытно послушать, как там шла жизнь в первое время. В период между Тенгелем Злым и Тенгелем Добрым. Пока оно лежит для нас в темноте. Нам известны лишь некоторые детали, поэтому давайте попросим тех, кто жил в те времена просветить нас.

Она выдержала небольшую паузу.

— Мы решили начать с людей, переживших те злые времена. Пусть сначала они выступят со своими воспоминаниями, а затем мы двинемся вперед во времени. Однако перед тем, как приступить к этому, нам хотелось бы послушать одного, всего лишь одного человека, жившего во времена Тенгеля Доброго.

Тула снова замолчала.

— Высший Совет вызывает Лине — мать Тенгеля Доброго.

Это вызвало на первых рядах гул голосов, в котором слышалось заинтересованное оживление. Сейчас они двинутся во времени назад.

«Как интересно», — подумал Габриэл и от радости крепче вжался в кресло.

Никто не представлял себе мать Тенгеля Доброго такой!

Ей было немногим более двадцати лет. Она не производила впечатления особо одаренной, была не более как девушкой, которую легко уговаривали мужчины. Некрасивая, с неким разочарованием во взгляде, словно она сознавала, что хороша только для случайных встреч с мужчинами, и ничего иного она дать им не может.