— Гм, — хмыкнул Тенгель Злой, понимая, что Линкс прав. — Ладно, я отберу у них других демонов. И эти демоны станут вдвойне опаснее для моих врагов, поскольку они хорошо знают их. Не отправиться ли нам дальше?

Оба они стояли неподалеку от входа в долину Людей Льда, но невидимая стена не позволяла им продвинуться дальше. Тенгель Злой расстался теперь с обликом Пера Олава Вингера. Здесь, среди гор, ему было совершенно наплевать на то, что думают другие по поводу его истинного «я». Он не желал больше заимствовать чужое тело, это было чертовски неудобно.

«Они использовали заклинания, которых я не знаю», — подумал он, но вслух об этом не сказал. Он не хотел показывать Линксу, что есть что-то, с чем он не может справиться. «А ведь я знаю все, все магические заклинания в мире! Кто, кто научил их этому?»

В глубине души он знал ответ на этот вопрос. Это был тот, неизвестный, который все время противодействовал Тан-гилю. Наверняка это дело рук того самого неизвестного!

Тенгель Злой уже больше часа пытался снять колдовское заклятие. Его руки ощупывали незримую стену, губы шевелились, произнося старинные заклинания…

Но все было напрасно.

Разумеется, он пытался проникнуть в долину мысленным путем. И это ему легко удалось. Но туда должно было проникнуть его физическое существо. Ему нужно было найти кувшин и отпить из него черной воды.

Впрочем, опасность ему пока не угрожала. Избранные из рода Людей Льда были бессильны против могущества его злых приспешников.

Маленькая группа, находившаяся на горном склоне, испуганно смотрела вниз, на равнину.

— А мне-то казалось на Горе Демонов, что нас так много! — прошептала Тува. — Мне казалось, что мы непобедимы. Тогда я даже и представить себе не могла такого!

Они смотрели на войска Таргенора, ставшие теперь видимыми. Таргенор разделил их на естественные группы, чтобы рассеять внимание противника. Но была ли от этого польза? Никогда они не видели настолько превосходящего их по силам противника! Это была борьба Давида с Голиафом.

Хотя… кто, как не Давид, победил в этой схватке?

Те, кто находился на равнине, были настроены оптимистически.

Путь войскам Таргенора преградила настоящая кавалерия. Натаниель сказал, что она была вызвана из времен Тридцатилетней войны.

— А вон там, — сказал Ян, показывая на другую группу всадников в блестящих на солнце шлемах. — Там должны быть Железные рыцари Кромвеля, с бессердечной жестокостью убивавшие шотландцев и ирландцев. А те, что немного левее… Меня не удивит, если это те, кто разбил якобинцев при Кюллоде. Худшей кровавой бани история вряд ли знала.

— А те, что на правом фланге, — сказал Габриэл. — Эта одетая в доспехи пехота, со щитами и пиками, не испанские ли это конкистадоры Пизарро и Кортеса, уничтожившие инков и ацтеков?

— Очень может быть, — ответил Натаниель. — Они вели себя хуже свиней и прекрасно вписываются в картину Тенгеля Злого. Мне кажется, я узнаю здесь целые пласты истории и современных войн. Вот целый батальон СС из прошлой мировой войны. И викинги тоже тут. И… Нет, довольно об этом! Просто уму непостижимо, как наши войска смогут справиться со всем этим!

— Собственно говоря, это нас не касается, — заметил Руне. — Мы должны идти дальше.

— Да, конечно! Но это зрелище забыть невозможно!

— Да, все наши мысли будут с теми, кому предстоит здесь сразиться.

— То, что мы видим, это и есть вход в долину? — спросила Тува. — Там, на западе?

Поразмыслив, все решили, что это и есть вход в долину.

— Но нам нужно не туда, — пояснил Натаниель. — Мы должны пробраться к большому леднику, что справа от этого места.

— Значит, мы пойдем тем же путем, которым шли Тенгель и Силье, спасаясь от преследования, — сказал Габриэл. — Но тогда они выходили из долины, а мы входим в нее.

— Именно так, — подтвердил Натаниель.

Они прикинули на глаз расстояние. Пройти к леднику не представляло особого труда. По открытой равнине им идти не следовало, там было слишком много камней и труднопроходимых мест. Отвесные же скалы их не пугали.

Но путь этот был далек!

— Не сделать ли нам привал, чтобы перекусить, — предложил Натаниель.

— Здесь? — удивилась Тува. — Чтобы созерцать эту заведомо неравную борьбу? Да и нас самих могут увидеть!