Алекс налил другу коньяка и протянул бокал:

— Излагай.

Вениамин выглядел так, будто не спал уже неделю и всю эту неделю не брился и не менял костюма. Старыгин отпил коньяка, помедлил, вздохнул и выпил весь бокал залпом.

— Булатников раскололся практически сразу. Очень уж Ковров внушителен. «МедиаПро», как мы и предполагали. И еще, чего мы предположить никак не могли. Кравцов.

— Как? — с трудом осознав сказанное, спросил Алекс. — Он же от них к нам ушел.

— У них остался на него матерьяльчик. Кравцов давно патологически играет. Кругом должен. Они поднажали, пообещали ему долю — и он продался. Навел тех убийц. Уводил от нас деньги и заказы. Булатников просто пешка.

— Он сам все это рассказал?

— Большую часть поведал Булатников. На очной ставке Кравцов раскололся. Валил все на «МедиаПро».

— Господи. — Алекс взглянул на Настю. Она сидела абсолютно неподвижно, даже не моргала. И не сводила с него глаз. — Настя?

— Он мне с самого начала не понравился, — каким-то странным тоном сказала она. — Но чтобы так… Зря его Ваня тогда лыжами не огрел.

Алекс удивленно переглянулся с Веней. О чем это она?

— И что теперь со всем этим делать? — спросила она у них обоих.

— Ковров сказал, что чисто процессуально дело тухлое. Но предъявить обвинение Кравцову, используя Булатникова как свидетеля и пообещав злополучному бухгалтеру условный срок, вполне можно. И будут Сергея долго по СИЗО мурыжить. Даже если хороший адвокат его от тюрьмы избавит — хлебнет наш компаньон полной ложкой. И уж точно никогда не вернется в легальный бизнес.

— Немного неадекватное наказание за убийство и попытку убийства, не кажется?

— Кажется, но вызвать на дуэль ты его точно не сможешь. То есть вызвать сможешь, но вот тогда тебя посадят.

— Алекс, поверь мне, — вмешалась Настя. — Для такого фрукта, как Кравцов, тюрьма хуже смерти.

— Хочется надеяться, — довольно мстительно ухмыльнулся Тагир, — что так это и есть.

— А что вы будете с этими делать, с «МедиаПро»?

— А уж с этими-то мы сделаем все, что захотим, — синхронно и плотоядно улыбнулись Тагиров и Старыгин. — Абсолютно все.

— Каким образом?

Веня плеснул себе еще коньяка и скорчил зловещую мину:

— Черный пиар, дочь моя! Слухи, сплетни, полуфакты… То, что они пытались сделать с нами. Но мы-то чисты, аки агнцы, а вот они… В общем, вскорости ни одна приличная компания с ними дела иметь не захочет.

Старыгин допил коньяк, поставил бокал и объявил:

— Я пошел спать. Долг выполнен, хочется до торжественного ужина достичь презентабельного вида.

Алекс молча проводил друга взглядом.

Вот теперь действительно все. Кравцов. Компаньон. Доверенное лицо. И все только из-за денег. Кравцов убил Машу и отнял у него жизнь. Но в некотором смысле из-за него в его жизни возникла Настя. Настя, которая сейчас как-то поникла в кресле, как-то погрустнела.

— Алекс, как все это ужасно… Я этого совсем не понимаю. Так… переступить через все ради чего?

— Не думай об этом больше. Все кончено.

— Да, конечно, — улыбнулась она ему особенной улыбкой. — И все только начинается.

Вечером Настя и Алексей, одетые по-праздничному, встречали гостей: они пригласили только самых близких людей, только тех, кого действительно хотели видеть. Первыми приехали Рожковы, а через пять минут подъехал «мерседес» Райнесов. Разномастные машины просто заполнили весь двор, особенно смешно смотрелся Настин «гетц» в окружении солидных автомобилей — единственное яркое пятно среди стальных и черных гигантов.

Илья решительно перезнакомился со всеми гостями, стащил со стола пирожное и убежал к себе в комнату играть в компьютерные игрушки. Гости расположились вокруг празднично накрытого стола. Все были немного возбуждены и немного скованны, как всегда бывает, когда встречаются люди, уже знакомые понаслышке и готовые принять новых знакомых, как лучших друзей.

Настя сидела рядом с Алексеем и понимала, что больше никогда у нее не будет одиноких и тихих праздников, что теперь всегда вокруг нее будут друзья. Семья. Настоящая семья. Как та, которой она даже позавидовала, гостя у Рожковых. Алексей, Илья, Маргарита Викторовна, Веня, мама, папа, Анечка и Толстячок. Этот уютный и теплый дом. Любимая работа. Это и есть чудо.

Алексей встал и постучал вилкой по бокалу, привлекая внимание. В их с Настей бокалах была просто вода, но это было все равно.