Но то был сон. В реальной жизни Сивилла продолжала решительно противиться знакомству с этими парами детей — Марсией и Ванессой, Майком и Сидом, Рути и Марджори, Пегги Лу и Пегги Энн… Сопротивление было настолько решительным, что доктору Уилбур пришлось обсудить вопрос со своей «коллегой».

— Вики, — доверительно сказала доктор через неделю после того, как Сивилла прослушала ленту с рассказом Пегги, — я сообщила Сивилле о вас и об остальных. Похоже, это не принесло особой пользы. Я не могу заставить Сивиллу смириться с вашим существованием. Не могу заставить ее вспомнить события, которые происходили с вами.

— Боюсь, что не в моих силах предложить какое-либо решение, — ответила Вики. — Но наверное, вам поможет, если я немножко расскажу о том, как выглядит совместная жизнь с «другими».

Доктор кивнула.

— Я нахожусь в центре, — объяснила Вики, — а Сивилла располагается справа от меня. Сивилла все время повернута к нам спиной.

— Понимаю, — ответила доктор. — Но скажите, Вики, есть ли какая-то связь между Сивиллой и всеми остальными?

Вики некоторое время размышляла, а потом ответила:

— Да, в глубине, настолько глубоко, что Сивилла даже не помнит об этом. Она не хочет помнить, потому что это больно.

— И она отбрасывает все, что ее ранит, отделяется от этого, передает другим? — предположила доктор.

— Вероятно, можно сказать и так, — задумчиво сказала Вики. — Видите ли, я цельная личность, а Сивилла — нет. Только не говорите ей. Это ее тревожит. Это часть ее комплекса.

Доктор Уилбур попыталась понять, что скрывается за словами Вики. Содержание этого заявления казалось очевидным: Сивилла — неполноценная личность, а Вики — более полная. Но было здесь и еще что-то.

— Знаете, Вики, — медленно произнесла доктор, — вы только что сказали очень важную вещь. Вы сказали, что Сивилла не является цельной личностью, поскольку части ее переданы другим «я». Я правильно поняла?

— Правильно, — ответила Вики.

— Должно быть, за эти годы происходило множество диссоциаций, вызвавших появление «других»?

— Верно, — подтвердила Вики.

— Эти диссоциации были вызваны травмами и стали результатом нестерпимой реальности, от которой каждое из этих «я» вынуждено было защищать Сивиллу.

— Пока вы все излагаете совершенно точно, — согласилась Вики.

— Однако, — продолжила доктор, — я часто размышляла над тем, с чего все это началось. Ведь было же какое-то время до первой диссоциации, когда Сивилла оставалась цельной личностью.

— Как это произошло? — задумчиво произнесла Вики. — Кто возник первым? Пожалуй, я. Вам поможет, если я расскажу о своем первом появлении?

— Вы имеете в виду шестой класс? После того, как Денни Мартин покинул Сивиллу? — уточнила доктор.

— Тогда я впервые решила выйти на сцену как активная личность. Но это было не первое мое появление.

— Расскажите мне про самый первый раз, — попросила доктор.

— Я существовала задолго до того, как Сивилла пошла в шестой класс, — стала рассказывать Вики. — Когда я впервые появилась, нам было три с половиной года.

Доктор Уилбур внимательно слушала это примечательное повествование.

— В начале сентября тысяча девятьсот двадцать шестого года мы ехали вместе с родителями Сивиллы по ухабистой дороге. Мы направлялись из Уиллоу-Корнерса в Рочестер, штат Миннесота. Миннесота — другой штат, и мы были приятно возбуждены этим путешествием.

Автомобиль остановился перед зданием из красного кирпича. Мистер Дорсетт поехал обратно в Уиллоу-Корнерс. Миссис Дорсетт повела нас в больницу Святой Марии. Там доктор поставил диагноз — фолликулярный тонзиллит, но это было не все. Он не мог понять, почему мы такие истощенные, хотя живем в благополучной семье. Ах, видели бы вы лицо миссис Дорсетт, когда доктор сказал ей, что следует получше кормить дочь. Но мы-то с вами знаем, что причиной всему этому были клизмы и слабительные после еды.

Нам понравилось в больнице Святой Марии. Доктор был высокий и молодой. Приходя в нашу палату, он всегда поднимал нас на руки, обнимал и спрашивал: «Ну, как сегодня дела у моей большой девочки?» Он смотрел наше горло, а потом давал нам посмотреть свое горло.

Доктор смеялся, и мы тоже смеялись. Нам нравилось быть с ним.

Когда он держал нас на руках, мы заметили, что одна из его запонок разболталась. Мы сказали ему, что поправим ее.

«А ты думаешь, что сможешь?» — спросил он.