Центр комнаты был пуст, но вдоль стен выстроились многоярусные металлические тележки. Помещение наполнял сильный лекарственный запах. Коннор насторожился, когда увидел в стене закрепленную толстенными болтами металлическую дверь. В ее верхней части находилось небольшое смотровое окно, но было непонятно, предназначалось ли оно для того, чтобы заглядывать внутрь, или наоборот. Так или иначе, дверь представляла собой серьезную преграду, а стало быть, то, что за ней находилось, в любом случае имело определенную ценность.

— Интересно, что за хрень вы туда запрятали? — произнес он.

Заметив в углу небольшую клавиатуру, Коннор подошел к ней и торопливо ввел несколько команд. Ему позарез требовался свет, чтобы толком оглядеться и принять решение относительно дальнейших действий. Он подумывал о том, чтобы отжать дверь, за которой явно находилось нечто важное, способное, на худой конец, сгодиться для торга.

Одна из поспешно введенных наугад команд сработала — раздался звуковой сигнал, и помещение медленно осветилось.

— Вот так!

Ухмыльнувшись, Коннор обвел взглядом комнату с каменным полом и голыми выбеленными стенами.

Резкий шипящий свист, свидетельствующий о разъединении сжатых под давлением поверхностей, заставил его резко развернуться. Оказалось, что одна из набранных им наугад комбинаций разомкнула дверные запоры, что, как казалось, значительно упрощало все остальное.

То, что случилось следом, запечатлелось в памяти Коннора навеки. Послышался жуткий рев, в котором ужас мешался с яростью, и тяжеленная дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену.

С мечом в руке, Коннор был готов принять бой. К чему он не был готов, так это к тому, что на него бросится существо, на первый взгляд схожее со Стражем, но с абсолютно черными, лишенными склеры глазами и зубами, заостренными, как иголки.

Коннор застыл, устрашенный и растерянный. Убийство Стража Стражем считалось тягчайшим преступлением, и ничего подобного, насколько ему было известно, не случалось уже много столетий. Это остановило его руку, не позволив нанести удар, а в итоге привело к тому, что налетевший на него с разбегу противник сшиб его с ног. Что ранее не удавалось никому, ибо он был чертовски здоровенным малым.

Приложившись к каменному полу так, что затрещали все кости, Коннор выругался. Противник, не только мощный, но и исполненный необъяснимой ярости, навалился на него сверху, рыча и скалясь, словно бешеный зверь. Коннор рванулся в сторону и перекатился, стремясь перехватить инициативу. Одной рукой он держал напавшего за шею, а другой принялся наносить удары, способные вырубить любого силача. Коннор почувствовал, как под его ударом хрустнула скула, потом переносица, но казалось, что все это не оказывает никакого воздействия на Стража. Похоже, тот даже не сбился с дыхания.

Коннор ощутил, как где-то в глубине туго скручивается пружина страха. Эти черные глаза были исполнены безумной злобы, когтищи яростно рвали кожу его предплечий. Как можно совладать с безумцем?

— Капитан!

Не позволяя себе отвлечься, Коннор снова перекатился на спину и отжал противника от себя на всю длину рук, вцепившись ему в горло. В тот же миг свистнувший в воздухе клинок снес нападавшему полголовы, забрызгав помещение кровью.

— Это еще что за хрень?! — воскликнул Трент, стоявший прямо над Коннором со смертоносным клинком в руках.

— Черт меня побери, если я знаю.

Оттолкнув тело в сторону, он с отвращением оглядел себя и скривился, потрогав пальцем покрывавшую его липкую слизь. Густая, черная, она напоминала старую кровь, да и воняла примерно так же. Потом его взгляд переместился к убитому, чье лицо, от бровей и ниже, осталось неповрежденным. Отросшие каштановые волосы закрывали уши и шею, пальцы рук и ног заканчивались длинными, толстенными, как у рептилий, когтями, болезненно-бледная кожа обтягивала кости, но что пугало по-настоящему, так это невидящие чернильно-черные глаза и зияющая пасть. Они придавали этому существу вид ужасного хищника.

На нем были только рваные, грязные штаны, а на тыльной стороне ладони имелось выжженное клеймо «ХБ-12». Быстрый взгляд в помещение, откуда вырвался нападавший, показал, что это металлическая камера.

— Да уж, твоя комната оказалась явно поинтереснее моей, — попытался пошутить Трент, но надтреснутый голос показал, что ему не до веселья.

Грудь Коннора ходила ходуном, хотя больше от гнева, чем от напряжения.

— Вот такого рода дерьмо и вынуждает к неповиновению!

Почти каждый мог бы сказать, что роль вожака бунтовщиков плохо вяжется с его легким, добродушным характером, и был бы прав. Да что там, Коннору самому с трудом верилось, что он решился на такой шаг. Однако слишком уж много накопилось проклятых вопросов, а все привычные ответы оказались настоящим враньем. Да, конечно, он был мужчиной, предпочитавшим незатейливые радости жизни, как сам любил говорить: выпить, потрахаться да подраться. Но теперь он ступил на эту зыбкую почву без сомнений и колебаний.