Пришлось оглянуться по сторонам. Кругом сидели приветливые, ухоженные, доброжелательно настроенные иностранцы, с одинаковым выражением одобрительного ожидания взирающие на совершенно растерявшуюся учительницу.

— Не может быть! — проговорила Светлана Алексеевна дрожащим голосом. — Невероятно.

Она даже поморгала глазами, как бы желая вернуть прежнее изображение и увидеть привычную картинку: покорных и подавленных учеников.

— It’s nice to meet you! [9] — вежливо улыбаясь произнес Давыдов красивым мужским английским голосом. — Do you speak English? [10]

— Yes, I do, — неуверенно подтвердила Светлана Алексеевна. — I-i-i-it’s incredible [11] .

— Don’t be nervous [12] , — любезно посоветовала Мухина, любуясь своим маникюром и прелестными туфельками на высоких каблучках, оказавшимися теперь на ее ногах.

Другие присутствующие в кабинете англичане одобрительно закивали растерявшейся Светлане Алексеевне.

— What a charming girl you are! [13] — поощрительно подбодрил учительницу бородатый иностранец, сидящий за Мухиной.

В бородаче почти невозможно было узнать Степкина, вечно дергавшего Мухину за косы.

Светлана Алексеевна во все глаза смотрела на собравшуюся группу, и не думая успокаиваться от милого комплимента.

— You have wonderful taste in clothes [14] , — поддержали Степкина все остальные.

Видно было, что Светлана Алексеевна всеми силами старается обрести дар речи.

— Y-y-y-you’re very generous [15] , — еле выговорила она наконец, краснея и сильно заикаясь.

— Ну и акцент у нее, — еле слышно шепнул англичанин Давыдов англичанке Мухиной.

— Сама, наверное, двоечница была, — подтвердила Мухина.

В этот момент дверь класса открылась. На пороге стоял еще один иностранец. Он галантно улыбался. Тем не менее в добропорядочном чужеземце Мухина и Давыдов все же признали черты вечно опаздывающего Рыбкина.

— Forgive me for being late, — сохраняя достоинство, проговорил бывший Рыбкин. — Am I disturbing you? [16]

Светлана Алексеевна только мотнула головой, собираясь с мыслями.

— Just a minute please [17] , — выговорила наконец она и побежала к двери.

— I’m looking forward to seeing you again [18] , — добродушно проводил ее усаживающийся на свое привычное место Рыбкин.

Он словно бы и не удивился, увидев полный класс взрослых интуристов. Сел, положил голову на руки и сразу задремал.

Первый урок! Не все еще проснулись как следует. А тут такая возможность — учительница покинула поле боя!

Правда, она очень быстро вернулась. И не одна. С завучем. И прямо с порога возбужденно затараторила:

— Вот, Алла Игоревна! Вот, смотрите! Вот — сначала были дети, мой класс. А потом… вдруг… после звонка — смотрите… Они по-русски не понимают. Сидят. Я не знаю, кто они, чего хотят. И где дети?

Завуч смотрела на Светлану Алексеевну с глубоким пристальным интересом. Словно впервые что-то в ней заметила выдающееся.

— Они сидят, как будто так и надо, понимаете? А мне что делать? Как это они… превратились. Сидели дети… А потом — раз… И не дети.

— Дети и вдруг не дети? Заработались вы, Светлана Алексеевна! — укоризненно промолвила Алла Игоревна. — Дети и не могли тут сидеть, они на экскурсию пошли с классным руководителем. В музей Лермонтова. И именно в связи с тем, что на вашем уроке собиралась присутствовать делегация из Лондона. Я вас вчера об этом предупредила. Вы должны были рассказать им о школе, о Москве и о себе. Ответить на их вопросы.

— Я… я не помню, — трагически прошептала учительница.

— Что ж, бывает! Приступайте. А я тут, с вами посижу. На всякий случай. Чтобы англичане случайно в детей не превратились.

— Да! Пожалуйста, посидите тут, в классе, — боязливо попросила Светлана Алексеевна.

Она нервно прокашлялась и начала сбивчиво рассказывать делегации англичан о школе и Москве.

Без подготовки получалось у нее не очень. Сбивчиво и почти непонятно.

Закончив свое короткое сообщение, Светлана Алексеевна предложила задавать вопросы.

— I beg your pardon, — вежливо привстал англичанин Давыдов. — Do you thing you speak English? [19]

Светлана Алексеевна совсем растерялась.