Комната на секунду расширилась и уменьшилась, подобно биению пульса… Гобелены на стенах шевельнулись, оживая, и все это — от его Слов.

Мне следовало быть признательной за его заступничество, но сама идея… «Моя. Только я могу обидеть тебя, и никто другой», — пела Сила. Да, наверное, это так. Он позволял себе то, что не позволит отныне никому другому.

Винсан Суэрте смотрел на меня по-новому, как будто оценивая и взвешивая. Как быстро он пришел в себя, — вот это устойчивость! Мне бы так. После всего пережитого я лишь хотела поскорей оказаться дома.

— Данна, вы не убьете господина Суэрте? — проявила я не праздный интерес.

— Сейчас… нет.

— И не сделаете ему ничего плохого? — уточнила я.

— Не обещаю. Все зависит от него самого.

— В таком случае, я вас покидаю. Беседуйте, не буду отвлекать, — сделала я реверанс и повернулась к выходу из комнаты.

— Куда ты идешь?

— Данна, я устала. — Я смотрела ему в глаза, демонстрируя спокойствие, которого не ощущала. — Сегодня много чего случилось. Я хочу побыть одна и обдумать все это.

— Твигги, ты слишком много думаешь.

— Я знаю.

Я шла по коридору, мимо стражи, вниз по лестнице, дальше и дальше. Мне надо было покинуть дворец, пока Суэрте, вопреки всем запретам, не приказал меня допросить. Я хотела спать, пить и есть, именно в такой последовательности. Бессонная ночь и переживания подорвали мои силы.

Я двигалась к господину Мариусу; он все еще беседовал с начальником Стражи. К ним присоединился наместник. Когда я подошла на расстояние вытянутой руки, храмовый воин обернулся, звякнув кольчугой. Вряд ли он слышал мои шаги в таком гвалте, скорее, заметил взгляды собеседников в мою сторону.

— Госпожа Твигги.

— Господин Мариус. Мне нужно вернуться в город. Желательно, без долгих проверок. Я очень устала. Это возможно?

— Ну, конечно. Пообщаться с дознавателями можно и после отдыха. Тем более, что все и так хорошо видели происходящее.

— Скажите, как вам вообще пришла в голову такая идея? — спросил Сигран.

— Я хотела отвлечь внимание Конфьянсы, но не смогла бы докинуть кубок до помоста, поэтому попросила сида помочь. Это все. Надеюсь, мне не придется объясняться с Тайной службой.

— Я позабочусь об этом, — пообещал мне наместник.

Хорошие знакомства — залог спокойной долгой жизни. А случайные, — как в случае с сидом — могут изменить жизнь навсегда самым непредсказуемым образом. А к добру или к худу, узнаешь лишь в конце, когда поздно что-либо менять…

Наместник сдержал обещание. Я уехала из дворца и попала домой еще до рассвета. Меня подвез один из стражников, так что у постовых и вопросов не возникало. Мой кучер еще во время суматохи попытался уехать, да так и застрял на одном из постов до выяснения; я увидела его там, и мне ни капли не было его жаль.

Пока я тряслась в повозке, пришли мысли о семье.

Ма, милая Ма. От чего она уберегла меня! И за все это время ни разу не попрекнула.

Страшная участь. Я могла стать шлюхой, и, хуже того, убийцей, со своим даром некроманта, если бы начала защищаться от насилия. В конце концов меня бы уничтожили маги и стражники, как дикое бешеное животное.

После смерти мужа Ма Шуанг осталась с двумя дочерьми на руках и вынуждена была зарабатывать на жизнь. Она устроилась сиделкой в общественную лечебницу, где и встретила меня.

Позже она получила место домоправительницы у господина Ли, и жизнь стала налаживаться. А я встретила еще одного человека, который определил мое призвание в жизни. Основы, заложенные в юности, дали мне возможность стать Целителем.

В итоге, Ма, взяв меня в семью на воспитание, вытянула счастливый билет. Наша семья теперь ни в чем не нуждалась. На лошадиной ферме после моего отъезда хозяйничали мужья сестер и племянники. Доход небольшой, но на жизнь им вполне хватало.

Я решила непременно написать им, пока не случилось еще что-нибудь. Моя жизнь в Ламаре становилась слишком непредсказуемой…

Меня высадили из повозки на перекрестке Цветочной улицы и Седьмой радиальной, откуда я пешком дошла до дома. Сонный господин Асельфр в сорочке, теплом халате и ночном колпаке открыл мне дверь и ушел досыпать, что-то ворча про полуночничающую молодежь.

У порога меня ждал кот. Издали он напоминал чучело, но желтые глаза сверкнули, а кончик хвоста задергался, выдавая, что он вполне «живой». Он выложил у дверей свою добычу: двух упитанных крыс и одну полевку. Я нагнулась пониже, разглядывая трупики, а кот как бы нехотя встал и потерся о мои ноги.