— О, вот и столик освобождается! — воскликнул господин Колин, заметив краем глаза шевеление в другом конце зала. Вышибала наконец пропустил нас внутрь и мы расположились за столом.

— Посоветуете, что лучше заказать? — спросила я.

В итоге мы заказали одноименное блюдо, благодаря которому таверна и получила название, сырный крендель для Ингибьорг, которая мяса не ела, и по кружке пива.

Смешивать напитки не очень полезно. Вино я решила не допивать, а угостить им менестреля. Он, сощурившись от удовольствия, так что край шрама, видневшийся из-под бороды, скривил лицо, смаковал напиток.

— Ну и как вам в городе? Пришли уже в себя после того случая? — спросил он.

— Какого случая? — Я сделала вид, что не понимаю, о чем речь. Мои приятели были не в курсе об истории с художником, да и знать им было ни к чему.

— А! Понимаю, — кивнул Колин. — Не хотите вспоминать.

— Да полно вам! Лучше спойте что-нибудь, — попросила я.

Он и правда был интересным исполнителем. Несколько солдатских баллад, немного переделанных и звучавших чуть более прилично, чем в оригинале. Он еще и текст изменил! Простые посетители таверны подпевали и стучали кружками и кулаками по дубовым столам.

Закончив, он одним глотком допил остатки вина в кубке. До этого разухабисто, а теперь отстраненно и грустно… смутно знакомая песня.

Менестрель втянул воздух и зажмурился, восстанавливая дыхание. А я… я узнала эту песню. Неужели он исполнит ее до конца?

Эту балладу сочинила Клэри из труппы Шарля, и ее забрали люди из Тайной службы, после чего ее уже никто не видел живой. Ни обвинения, ни приговора. Просто вердикт «измена» и тело, выданное близким спустя несколько дней.

В то время, когда я первый раз оказалась в Ламаре, только что умер Герцог, и люди поговаривали, что наследование по женской линии не имеет законных оснований. Впрочем, излишне разговорчивые тут же исчезали. Герцогиня и ее советник правили жесткой рукой.

Меня точно молнией ударило. Я резко встала, глядя на менестреля, как на призрака.

Вдруг на меня обрушилась тяжесть. Это Хельги упал сверху, прижав меня к полу. Над головой просвистело что-то тяжелое. Женский визг с той стороны, откуда летел предмет… Чем швырялись? Посудой?

Я, наконец, сбросила руку северянина и встала.

— Изыди! Дитя Разрушителя среди нас!!! — кричала женщина, одетая в глухо закрытое серое платье с накидкой, судя по всему, уроженка Илонии. Она билась в руках мужчин-посетителей и вышибалы, с ненавистью глядя на меня. — Надо убить ее раньше, чем она всех нас уничтожит!! Разрушитель!!!

Я узнала ту женщину из купальни. Вот, значит, кто выслеживал меня все это время. Фанатичку скрутили и увели работники таверны. Не пришлось даже звать Стражу.

Едва ли кто-то понял, в чем было дело. По крайней мере, я надеялась на это.

Мне не хотелось вмешательства Стражи, так же как и Тайной Службы, чьим вниманием я была сыта по горло в последнее время.

Судя по тому, что до сих пор в таверну никто не явился, тут не было соглядатаев. Если бы они услышали «Песню о бастарде», я бы здесь не сидела, так же как и господин Колин.

А то, что мы, по странному совпадению, прибыли в город почти одновременно и поселились в одном доме, было еще подозрительнее. По крайней мере, я пыталась взглянуть на ситуацию со стороны дознавателей. И то, что я увидела, мне очень не понравилось.

Я искоса поглядывала на мужчину, который задумчиво перебирал струны гитары. Он сочувствовал заговорщикам? Что заставило его исполнить именно эту песню?

— …Твигги? Ты в порядке? Твиг? — спросил Кольр, с беспокойством глядя на меня. Оказывается, он уже давно что-то говорил мне, но я была слишком занята своими мыслями, чтобы услышать.