Шрифт:
— Придётся придумать, как заставить их разговориться. Начать можно, например, с Сестер.
— Да они тебе не то что рассказывать, они и слушать тебя не станут. Для них твои слова — пустой звук, как мои для Протуберанца. Что они могут рассказать?
— И тем не менее надо с чего-то начать.
— Дай-ка подумать… Челвик велел мне о тебе заботиться. Я это понимаю так, что я должна помогать тебе, чем могу. Что я знаю о религии? К моей специальности она не имеет никакого отношения, это ты должен понимать. Я ведь специализировалась на исследовании экономических, а не философских движущих сил, однако историю трудно механически разделить на независимые подразделы. Ну, например, в религиозных центрах при условии популярности той или иной религии часто скапливаются громадные ценности, а это приводит к нарушению экономического равновесия в обществе. Вот тебе, кстати, одно из многочисленных правил, которое непременно следует из того, что ты назвал «законами гуманики». Но…
Дорс умолкла и глубоко задумалась.
Селдон не сводил с неё глаз, а Дорс смотрела в одну точку.
Наконец она сказала:
— Понимаешь, это вовсе не обязательно, но очень часто так бывает, что существует какая-то религиозная книга или несколько книг. В таких книгах излагаются обряды, точка зрения на историю, иногда содержатся священные стихи, да мало ли что ещё. Как правило, эти книги доступны для всех и служат средством обращения в ту или иную веру. Но порой они хранятся в тайне.
— Думаешь, у микогенцев есть такие книги?
— Честно говоря, не знаю. Будь они в открытом доступе, наверное, я подержала бы в руках хотя бы одну из них, хотя бы слышала, что они есть. Значит, либо таких книг не существует, либо они хранятся в тайне. В обоих случаях тебе на них и одним глазком взглянуть не удастся.
— Ну что ж, в этом что-то есть, — кивнул Селдон.
41
Примерно через два часа после того, как Гэри и Дорс покончили со вторым завтраком, явились Сестры.
На этот раз обе вошли улыбаясь, а Капелька Сорок Третья, та, что была посерьёзнее, протянула Дорс серый балахон — кертл.
— Очень красивая вещь! — улыбнулась Дорс. — А орнамент просто замечательный.
— Ничего такого особенного! — пропищала Капелька Сорок Пятая. — Это мой старый кертл. Наверное, сидеть будет не очень хорошо, ты же выше меня. Но в нём можно выйти на улицу, и мы отведём тебя в самый лучший магазин, и ты сама себе выберешь что-нибудь получше. Там такие красивые есть…
Капелька Сорок Третья нервно улыбнулась и молча, потупив взор, протянула Дорс ещё один балахон — белый, аккуратно сложенный. Дорс не стала разворачивать сверток и протянула его Гэри.
— Судя по цвету, это для тебя.
— Может быть, — пожал плечами Селдон. — Только отдай-ка его обратно. Пусть она сама мне даст.
— Ох, Гэри… — Дорс укоризненно покачала головой.
— Сказал — не возьму, значит, не возьму, — упёрся Селдон. — Я хочу, чтобы она сама отдала мне эту вещь.
Дорс немного помедлила и неуклюже протянула свёрнутый балахон Капельке Сорок Третьей.
Та сложила руки за спиной и отшатнулась, смертельно побледнев. Капелька Сорок Пятая стрельнула глазками на Селдона, быстро шагнула к Капельке Сорок Третьей и обняла её.
Дорс прошептала:
— Гэри, ты не прав. Уверена, Сестрам не разрешается разговаривать с чужими мужчинами. Зачем доставлять им боль? Она ничего не может поделать. Может, она и варваров никогда не видела.
Обратившись к Капельке Сорок Третьей, Дорс мягко, заботливо спросила:
— Ты видела раньше варваров?
Девушка молча помотала головой.
— Ну, что я говорил? — взмахнул руками Селдон. — Обет молчания относится только к Братьям. Разве послали бы к нам этих девушек, если бы им нельзя было разговаривать с варварами?
— Но, Гэри, может быть, им можно разговаривать только со мной?
— Чепуха. Не верю и не поверю. Я не просто варвар, я почетный гость Микогена. Четтер Челвик просил, чтобы ко мне относились именно так. Сам Протуберанец Четырнадцатый встретил меня и привез сюда. И я не желаю, чтобы ко мне относились так, будто меня не существует. Как только я буду говорить с Протуберанцем Четырнадцатым, я непременно пожалуюсь ему.
Капелька Сорок Пятая захныкала, а Капелька Сорок Третья слегка покраснела.
Дорс собралась было ещё раз уговорить Селдона, но тот показал ей кулак и уставился, не мигая, на Капельку Сорок Третью.
Наконец та подала голос — дрожащий, робкий. Видимо, ей было очень трудно заставить себя обращаться к мужчине.
— Ты не должен жаловаться на нас, варвар. Это будет несправедливо. Ты заставляешь меня нарушать обычаи моего народа. Чего ты хочешь от меня?
Селдон дружелюбно улыбнулся и протянул руку.