— За бензином, — сказал он. — Прошу сесть.

Я указала на анораку второго.

— Что это значит? «Атомный бабах».

— Наша игра, — он улыбнулся.

— Простите?

— Волейбол. Мы играем в волейбол. Мы команда «Атомный бабах».

— А.

В животе у меня что-то оборвалось, я испытала чувство странной легкости и опустошенности, от которого хотелось смеяться и плакать одновременно.

— Хорошая игра, — сказала я. Затеряны в Африке, в плену у вооруженной волейбольной команды.

— Очень хорошая, — согласился мальчик. Второй сказал что-то, более жестко. Мальчик со шрамами на щеках ответил извиняющейся улыбкой, жестом приказал мне вернуться на место. Я опустилась на землю рядом с Яном. С охваченным тревогой Яном.

— Успокойтесь, — сказала я. — Нас взяла в плен волейбольная команда.

Доктор Амилькар вернулся примерно через полтора часа. Мы все влезли в «лендровер», причем оказалось, что часть места в нем уже занята: там стояло пять канистр с бензином. Теснота стала совсем невообразимая. Мы снова покатили на север.

Мы остановились перед заходом солнца, разбили лагерь. Мальчики развели небольшой костер и сварили что-то вроде каши из зерен, серо-желтой, пресной, с крахмальным привкусом. Я съела свою не без удовольствия. Ян начал было есть, но ему пришлось прерваться, чтобы сесть на корточки за «лендровером». У меня же был запор, кишечник словно окаменел. Однако я решила пойти пописать, просто чтобы показать Яну, что разделяю с ним трудности. Я отошла недалеко в буш, сопровождаемая одним из мальчиков. Он вежливо сделал несколько шагов в сторону в густеющем сумраке, я спустила брюки и трусы и присела за кустом, сухие стебли травы кололи мне ягодицы. Когда я вернулась, Ян спросил меня бессмысленно и заботливо, все ли со мной в порядке.

В течение дня Амилькар держался с нами весьма замкнуто, почти ничего нам не говорил. После ужина он подошел с двумя одеялами под мышкой, протянул их нам. Потом снял очки, бережно протер стекла кусочком замши. Глаза у него оказались маленькие, полуприкрытые, вид стал более простодушный, бородка уже выглядела как потачка маленькой слабости, а не как символ интеллекта, каким представлялась вкупе с очками.

Он сел, скрестив ноги, напротив нас.

— У меня проблема, — сказал он рассудительным тоном. — Моим мальчикам нужно выспаться, они измучены. Поэтому я не могу приставить к вам охрану. Но, — он помолчал, — мне бы не хотелось вас связывать.

— Я обещаю, что мы не сбежим, — поспешила ответить я, — не беспокойтесь.

— Хоуп! — возмутился Ян визгливым от негодования голосом.

— Уймитесь, Ян, — его тупость меня раздражала. Я широким жестом указала на окружавший нас буш. Сплошная черная стена, пронизанная гудением насекомых. — Куда вы намерены бежать? Туда?

Амилькар смотрел, как мы препирались.

— Можете убегать, — сказал он. — Я вас искать не буду. Но я думаю, вы умрете.

— Почему вы нас похитили? — спросил Ян резко. — Мы ни к кому никакого отношения не имеем. Ни к правительству, ни к ЮНАМО, ни к кому.

На этот раз я почувствовала, что, пожалуй, с ним согласна.

— Да, — холодно сказала я. — Вот именно.

Амилькар задумался, надув свои полные губы.

— На самом деле, — произнес он медленно, — я этого не знаю. Может быть, вас стоило оставить на дороге? — Он погладил бородку. — А может быть, я думал, что если мы наткнемся на федеральные войска, вы будете нам полезны. — Он пожал плечами. — Когда мы доберемся до линии фронта, я вас, может быть, отпущу.

Я взглянула на Вайля, словно говоря: «Вот видите!» Амилькар продолжал с нами разговаривать. Он был в словоохотливом настроении и вполне чистосердечно изложил нам, что с ними случилось и каковы его планы.

Он был отрезан от основных сил ЮНАМО на юге после кровопролитной битвы под Лузо. Это был скорее отход с боями, объяснил он, чем настоящая схватка. Никто не может сказать, что одержал победу. Он со своей командой «Атомный бабах» все последние недели упорно пробирался к их базе. Они действительно двигались к Примюсавским Территориям, теперь благодаря «лендроверу» это получалось быстрее. Но дорога все равно обещала быть трудной. Анклав ЮНАМО на Примюсавской Территории постоянно атаковали две группы войск: федералы и ФИДЕ.

— А ЭМЛА ни при чем? — спросила я.

— Эти дислоцируются на Юге, Далеко на Юге. Понимаете, ФИДЕ думает, что если они прикончат нас на севере, то потом они вернутся на юг и разберутся с ЭМЛА.

— И это у них получится?

— Нет. Но, возможно, они нападут на ЭМЛА в конце года. Меня это не интересует. Меня интересует только ЮНАМО. Все остальные ничего не стоят. И все получают деньги — от России, от Америки, от ЮАР. Только ЮНАМО — независимое движение. На самом деле.