— Что нам делать? Застрелить его?

Констебль мучительно старался видеть перед собой мертвеца, а не мистера Биллингса, у которого по дороге на службу нынче утром купил пачку сигарет «Сениор сервис». Эти сигареты, лежащие в его шкафчике в полицейском участке, воспринимались как артефакт уходящей цивилизации. Апокалипсис наступил, и он, констебль Коупленд, крадется по переулку в компании некроманта, стараясь не попасть на глаза покойному лавочнику.

— Они мертвые, но не глухие. — Кабал вынул из кармана пружинный нож, среди мусора у стены нашел бутылку. — Тут нужна скрытность.

Направив лезвие вниз — так держат нож для колки льда, — Кабал продемонстрировал собственную скрытность. Прячась за машиной от других покойников, он бесшумно подошел сзади к бывшему мистеру Биллингсу. Остановился, бросил бутылку так, чтобы она упала с мелодичным звоном, блестя и привлекая взгляд. Мистер Биллингс, который вот уже четверть часа, с той минуты, как миссис Биллингс разорвала ему горло, все воспринимал как чудо, опустил голову, тем самым услужливо подставив затылок. Без малейших колебаний, с ловкостью, способной напугать случайного наблюдателя, Кабал всадил нож. Как и давеча в морге, он отсек затылочную часть от первого шейного позвонка и перерезал сухожилия. Тело мистера Биллингса тяжело завалилось ничком на середине Мэйн-стрит.

Кабал наклонился над трупом. У Коупленда мелькнула мысль, что он хочет проверить, все ли сделано правильно, однако некромант просто вытер лезвие о пиджак мистера Биллингса, сложил нож и сунул в карман.

— Пошли, — сказал он. — И возьмите мой саквояж.

Они пересекли Мэйн-стрит, по знаку Кабала задержались у задней двери какого-то здания, осмотрелись и вошли внутрь. Это был склад скобяных товаров. Коупленд лишний раз убедился в том, что его необычный спутник произвел очень тщательную разведку. Кабал нашел моток полудюймовой веревки, и Коупленду даже в голову не пришло выразить недовольство. В такой ситуации не до мелких краж.

Мужчины поднялись на верхний этаж, Кабал открыл вынутой из саквояжа фомкой световой люк, и они снова вылезли на крышу. Прошли по ней, остановившись в тени дымовой трубы, и увидели человека на крыше муниципалитета. До него оставалось ярдов тридцать, но сейчас он был виден гораздо лучше. Его твидовый костюм выглядел так, будто был сшит на пари: коричневые полоски на желтом фоне придавали ему сходство с топогеодезической картой. Внушительная, как у библейского пророка, борода и рыжие как пламя волосы — не человек, а сущий медведь.

— Вы снайпер? — прошептал Коупленд.

— Я не собираюсь в него стрелять, — ответил Кабал. — Это был бы худший вариант. Хотя болван заслуживает долгой и мучительной смерти, в данный момент я предпочитаю сохранить ему жизнь.

— Не понимаю.

— Ничего удивительного, поскольку в полиции теорию некромантии не преподают. Излагаю краткий курс. С точки зрения поведения наших зомби можно разделить на три категории. Одни полностью сосредоточены на морге, они меня видели, и по этой причине хозяин уделяет им много внимания. Другие бесцельно шатаются вокруг. Хозяину пока не до них — они будут направлены к моргу в качестве подкрепления, если меня там найдут. Остается подавляющее большинство вроде этого экземпляра на улице; они просто стоят там и тут, едва ли осознавая происходящее. Все оказалось гораздо сложнее, чем он рассчитывал, — таким количеством объектов сразу один человек не может управлять эффективно.

— Но эти неуправляемые все же опасны для нас?

— Опасны, потому что воскресившая их сила имеет дикую, атавистическую природу. Если появляется возможность убить, они возвращаются под косвенный контроль своего номинального хозяина до тех пор, пока не совершат убийство. И эта сила прожорлива, она жаждет все новых тел. — Кабал посмотрел в подзорную трубу на рыжего некроманта. — Он намерен выпустить эту силу в наш мир, но надеется держать ее на поводке. Однако на самом деле он может контролировать своих кукол в радиусе двадцати трех тирумов, — это мера длины из той забытой цивилизации, которая и создала ритуал Эрешкигали. Двадцать три тирума — примерно три мили. Ну, если точнее, три мили без двенадцати ярдов и семи целых одной шестнадцатой дюйма.

— Однако, — продолжал Кабал, — для него это очень утомительное занятие. Рано или поздно он не выдержит и уснет. Тогда-то его и прикончат. Поводок лопнет, воскрешающая сила вырвется на свободу, и уже ничто ее не остановит. Я говорил вроде, что она жаждет заполучить новые тела?

До этого момента разговор об апокалипсисе в большой степени воспринимался как гипербола, однако теперь констебль Коупленд осознал его ужасный механизм.

— Он остановится, если заполучит… вас? Сможет отправить эту силу обратно?

Кабалу было интересно, сколько пройдет времени, прежде чем будет откровенно задан вопрос: «Что произойдет, если я толкну вас в лапы зомби?»

— Ритуал нельзя обратить вспять. Пока наш дилетант либо не осознает этого, либо верит, что сумеет управлять армией покойников. Говорю же, мы имеем дело с идиотом.

Коупленд обдумал слова Кабала.

— Вы хотите сказать, что в нашем распоряжении считаные часы, прежде чем катастрофа станет необратимой?

— Вот именно.